От аятолл к генералам: Иран перешёл под власть силовиков?

ТЕГЕРАН (ИА Реалист). Исламская Республика Иран была создана для управления духовенством. Сегодня общепризнанно, что ею управляет нечто иное. Но история о том, кто именно и как произошёл этот сдвиг, в значительной степени неверно понимается.

Как пишет в своей аналитической статье для Foreign Policy исследователь Еврейского университета в Иерусалиме Менахем Мерхави, многие связывают нынешнюю милитаризацию иранской политики с войной против США и Израиля. Однако этот процесс начался задолго до текущего конфликта, и сегодня мы наблюдаем не рождение нового светского государства безопасности, а его завершение.

Ключом к пониманию этого перехода служит карьера недавно назначенного иранского лидера Мохаммада Багера Зольгадра (Mohammad Bagher Zolghadr). Он занял пост старшего советника по безопасности после гибели Али Лариджани в середине марта. Это назначение — не просто кадровая перестановка, а тихий приход фигуры, которая долгое время формировала Исламскую Республику из-за кулис и лишь теперь выходит на свет.

Человек «жёсткой архитектуры»

Зольгадр не является политиком в обычном смысле. Он никогда не полагался на выборы, общественную поддержку или даже постоянную публичную видимость. Его карьера разворачивалась почти полностью внутри того, что можно назвать «жёсткой архитектурой» режима: Корпус стражей исламской революции (КСИР), система разведки и плотные сети, связывающие их с государством.

Он принадлежит к поколению, сформировавшемуся до того, как государство окончательно сложилось. Его ранней политической «партией» была «Мансурун» — подпольная революционная сеть, члены которой позже пополнили высшие ряды КСИР. Ирано-иракская война закалила это формирование.

Роль Зольгадра в подразделении КСИР под названием «Штаб Рамадан» поместила его на пересечение боевых действий, разведки и прокси-операций. Это был не просто боевой опыт, но и обучение особому способу осуществления власти: непрямому, сетевому, встроенному в границы и институты.

От Лариджани к Зольгадру: три модели власти

Автор выделяет три фигуры, иллюстрирующие эволюцию иранской системы:

• Али Лариджани (погибший) представлял старую модель власти: частично идеолог, частично технократ, частично посредник. Он мог перемещаться между институтами и говорить с разными аудиториями, включая внешние.
• Мохаммад Багер Галибаф (нынешний спикер парламента) — переходная фигура. Бывший командующий КСИР, он перешёл на гражданские должности (шеф полиции, мэр Тегерана), сочетая опыт силовика с административной работой.
• Мохаммад Багер Зольгадр — нечто иное. Он не мост между мирами, а продукт одного из них. Он не медиатор между политикой и военными, он воплощает их слияние. В этом и заключается глубинный смысл его возвышения: необходимость в политическом посредничестве отпадает.

1999, 2009 и путь к доминированию КСИР

Автор напоминает, что милитаризация иранской политики началась не сегодня. Во время студенческих протестов 1999 года старшие командиры КСИР направили тогдашнему президенту Мохаммаду Хатами резкое предупреждение, сигнализируя, что военные вмешаются, если реформы зайдут слишком далеко. Среди подписавших был и Галибаф. КСИР не захватил власть — он определил её пределы.

В 2009 году, после спорных президентских выборов, КСИР и ополчение «Басидж» подавили «Зелёное движение» силой, а судебная система последовала с массовыми арестами и суровыми приговорами. Значение 2009 года было не только в масштабах репрессий, но и в ясности: центр тяжести системы сместился. Институты, которые когда-то действовали на заднем плане, вышли на передний.

Пост-клерикальное государство

Сегодня, по словам Мерхави, религиозное духовенство — первоначальный источник легитимности режима — стало всё более периферийным. Его язык сохраняется, его институты существуют, но его роль в формировании решений уменьшилась. Иран не отказывается от своей идеологической идентичности, но перестраивает её вокруг другого центра тяжести. Нынешний момент выглядит не как разрыв, а как конечная точка долгого процесса.

Исламская Республика всё ещё говорит на языке клерикального правления, но ею всё больше управляют те, кто в нём больше не нуждается. Для внешних наблюдателей это означает, что давление на Иран вряд ли приведёт к политической умеренности, а надежды на перемены через выборы следует воспринимать с осторожностью. Внешнее поведение Ирана будет отражать приоритеты системы, которая видит мир через призму безопасности: сдерживание, устойчивость и выживание.

Биография Мохаммада Зольгадра

Зольгадр — иранский военный и государственный деятель, бригадный генерал Корпуса стражей исламской революции (КСИР). В марте 2026 года он был назначен секретарем Высшего совета национальной безопасности Ирана.

Окончил экономический факультет Тегеранского университета, где получил степень бакалавра. Позже получил докторскую степень по стратегическому менеджменту в Университете национальной обороны.

До Исламской революции 1979 года был членом подпольной исламистской группы «Мансурун», которая вела борьбу против шахского режима. Многие члены этой группы позже составили костяк КСИР.

Вступил в ряды КСИР после революции 1979 года. Является ветераном ирано-иракской войны (1980–1988). Занимал ряд высших командных должностей, включая командира штаба «Рамазан» (подразделение, занимавшееся, в том числе, подготовкой прокси-сил).

• В 1989–1997 годах — начальник Объединенного штаба КСИР (третье лицо в иерархии).
• В 1997–2005 годах — заместитель главнокомандующего КСИР.
• В 2005–2007 годах заместитель министра внутренних дел. При президенте Махмуде Ахмадинежаде отвечал за вопросы безопасности и полиции.
• В 2010–2021 годах занимал пост заместителя главы судебной власти по стратегическим вопросам, вопросам социальной безопасности и профилактики преступлений.
• С 2021 года занимал пост секретаря Совета по определению целесообразности, влиятельного органа, разрешающего споры между парламентом и Советом стражей.

Его зять, Казем Гарибабади, занимает пост заместителя министра иностранных дел Ирана. Наряду с Мохсеном Резаи Зольгадр считается одним из архитекторов оперативной доктрины КСИР после ирано-иракской войны, что заложило основу для создания внешнего подразделения «Кудс». Был также близок к бывшему главнокомандующему КСИР Яхье Рахиму Сафави.