От Ормуза к солнечным панелям: как Иран ускорил мировой переход к ВИЭ

ВАШИНГТОН (ИА Реалист). Аналитическая статья Бенджамина Брэдлоу, профессора социологии и международных отношений Принстонского университета, опубликованная в журнале Foreign Affairs, посвящена тому, как война в Иране и блокировка Ормузского пролива создали новую геополитическую реальность. 

Автор доказывает: зависимость от импорта ископаемого топлива оказалась ловушкой, лишающей страны суверенитета, а энергонезависимость (прежде всего за счёт ВИЭ) становится синонимом политической свободы. Главный бенефициар этого сдвига — Китай, тогда как США рискуют оказаться в числе проигравших.

Победители и проигравшие: кто обрёл голос, а кто лишился суверенитета

Когда в начале марта 2026 года Ормузский пролив фактически закрылся, отрезав примерно пятую часть мировых поставок нефти и сжиженного природного газа, страны по всему миру столкнулись с резким скачком цен.

Филиппины стали первым государством, объявившим чрезвычайное положение в энергетике. Замбия приостановила топливные сборы, а Словения ввела нормирование бензина.

Этот хаос спровоцировал политическое пробуждение: зависимые от импорта страны обнаружили, что иностранные правительства могут легко лишить их жизненно важного ресурса, подрывая тем самым их суверенитет. Те же государства, которые сумели создать сильную внутреннюю энергосистему, напротив, получили большую свободу действий и политического манёвра.

Мир усвоил новый урок: энергетическая независимость — это политическая независимость. Именно поэтому многие правительства теперь стремятся сокращать импорт топлива и ускоренно развивать собственные энергетические мощности, прежде всего в сфере ВИЭ. Главным же бенефициаром этого перехода становится Китай, доминирующий в глобальных цепочках поставок «зелёных» технологий.

Самым уязвимым регионом оказалась Юго-Восточная Азия, где более половины нефти поступает из Персидского залива.

Лаос закрыл сотни заправочных станций и сократил учебную неделю до четырёх дней, чтобы избежать энергетического коллапса. Во Вьетнаме дизельное топливо подорожало на 40%, а в Индонезии дефицит бюджета растёт на фоне падения национальной валюты.

Регион сохранял поразительное молчание относительно конфликта, опасаясь раздражать как Тегеран, так и Вашингтон. Индонезия даже вела прямые переговоры с Ираном о безопасном проходе своих нефтяных танкеров.

Индия и Пакистан: две противоположные модели

Индия, позиционирующая себя как лидер глобального Юга, оказалась в особенно сложном положении: две трети её нефтяного импорта проходят через Ормузский пролив.

Нью-Дели был вынужден фактически проглотить унижение после того, как США потопили иранский военный корабль, приглашённый Индией на совместные учения. Индийские власти также избегали публичной критики Вашингтона.

Министерство иностранных дел Индии в течение пяти дней не решалось подписать книгу соболезнований после убийства верховного лидера Ирана. В обмен на дипломатическое молчание США ослабили санкционные ограничения на торговлю российской нефтью, причём Индия первой получила исключения.

Совершенно противоположная ситуация сложилась в Пакистане.

Благодаря стремительному росту возобновляемой энергетики — доля солнечной энергии выросла с менее чем 3% в 2020 году до более чем 32% к концу 2025 года — Пакистан сэкономил более $12 млрд на импорте нефти и газа с 2020 года. В 2026 году экономия прогнозируется на уровне ещё $6,3 млрд.

Именно Пакистан выступил посредником в переговорах между США и Ираном. Премьер-министр Шахбаз Шариф и фактический лидер страны, фельдмаршал Асим Мунир, сыграли ключевую роль в организации перемирия 8 апреля.

Энергетическая независимость позволила Исламабаду действовать значительно более свободно и самостоятельно.

Латинская Америка и Африка: идеология уступает место энергетике

Испания, получающая более 56% электроэнергии из возобновляемых источников, сохраняла самые низкие цены на электричество в Европе на протяжении всей войны и отказалась предоставлять США свои военные базы для операций против Ирана — позиция, практически невозможная для менее энергонезависимых союзников по НАТО.

Бразилия, чья энергосистема опирается на гидро-, ветровую и солнечную генерацию, а транспорт частично работает на этаноле из сахарного тростника, также быстро осудила удары по Ирану.

Многие объясняли такую позицию идеологией левых правительств, однако ключевым фактором стала именно энергетическая независимость, дающая пространство для политического манёвра.

Для сравнения: Южная Африка, несмотря на исторически дружественные отношения с Ираном и левое правительство, сильно зависит от импорта дизеля и бензина через Ормузский пролив. В результате власти были вынуждены снижать налоги на топливо, чтобы избежать внутреннего кризиса, и практически отказались от критики США.

Энергетическая независимость как стратегическая цель: уроки 1970-х

Бразилия начала двигаться в этом направлении ещё после нефтяного кризиса 1970-х годов.

Тогда правительство построило пять крупных гидроэлектростанций и запустило программу Proálcool по производству этанола из сахарного тростника.

Один из плакатов 1979 года изображал нефтяной танкер, проходящий рядом с морской миной, с подписью: «Этанол в вашем автомобиле не проходит через это место». Лозунг кампании звучал так: «Если у вас есть это, вы ни от кого не зависите».

Сегодня более 80% автомобилей в Бразилии используют гибкое топливо, а её энергосистема остаётся одной из самых чистых в мире: почти 90% электроэнергии обеспечивают гидро-, ветровые и солнечные источники.

Кризис вокруг Ормузского пролива почти наверняка подтолкнёт новые страны к ускоренному достижению энергетической независимости.

Филиппины и Таиланд уже увеличили выработку электроэнергии на угле, однако одновременно Вьетнам одобрил более 80 проектов ВИЭ, Таиланд возрождает программу установки солнечных панелей на крышах домов, а президент Индонезии Прабово Субианто объявил о планах построить 100 ГВт солнечной генерации за три года, назвав кризис «грубым пробуждением».

Китай — главный бенефициар, США рискуют проиграть

Практически все новые инвестиции в энергопереход в конечном итоге работают на Китай, который десятилетиями вкладывал триллионы долларов в производство «зелёных» технологий.

Китай производит больше солнечных панелей, чем любая другая страна мира. Компании CATL — крупнейший производитель аккумуляторов, BYD — лидер рынка электромобилей, и Sungrow — один из крупнейших производителей солнечного оборудования — сегодня доминируют на мировом рынке.

С начала войны их совокупная рыночная капитализация выросла более чем на $70 млрд, значительно опередив рост стоимости нефтяных компаний.

Китай вышел из кризиса гораздо лучше подготовленным, чем любой другой крупный импортёр нефти.

Согласно опросу лидеров общественного мнения Юго-Восточной Азии, проведённому ISEAS в мае 2026 года, политика администрации Дональда Трампа стала главной геополитической тревогой региона, а Китай впервые обошёл США в качестве предпочтительного партнёра-сверхдержавы.

США, напротив, продолжают делать ставку на экспорт углеводородов, однако привлекательность этой модели постепенно меркнет на фоне китайских технологий ВИЭ.

Ветер и солнце невозможно перекрыть геополитическим узлом — в отличие от нефти и газа.

Бенджамин Брэдлоу — профессор социологии и международных отношений Принстонского университета