Почему стоит беспокоиться о другой войне на границе Ирана

ИСЛАМАБАД (ИА Реалист). Пока мир следит за войной в Иране, на его восточной границе разгорается еще один конфликт, способный дестабилизировать весь регион. Пакистан объявил «открытую войну» афганским талибам, нанося авиаудары по Кабулу и другим городам, и это создает идеальную среду для террористических группировок, предупреждает обозреватель Bloomberg Михаир Шарма.

С тех пор как Пакистан объявил «открытую войну» режиму талибов в Кабуле на прошлой неделе, он направил волны истребителей на спорную границу с Афганистаном. Он продолжал делать это даже в то время, когда Иран, соседний с обеими странами, был атакован США и Израилем и ответил ударами дронов и ракет по всему региону. Требуется особая самоуверенность, чтобы довести и без того нестабильную ситуацию до предела. Но когда дело касается его соседей, пакистанским военным никогда не хватало уверенности.

Им следовало бы знать лучше. Два живых конфликта в этой же разоренной, гористой дуге означают, что риски более чем удвоились. Границы здесь уже пористые, их пересекают контрабандные тропы, маршруты беженцев и укрытия боевиков. Погружение в хаос предложит вооруженным группам привлекательный ландшафт, который никто не контролирует. Как это уже случалось, угрозы, рожденные здесь, выплеснутся на мир. И снова Пакистан окажется на передовой глобальной угрозы.

Потерянное терпение

Исламабад начал с заявлений о проведении «разведывательных, точечных операций», но это не совсем соответствует последующим действиям. Министр информации Аттаулла Тарар настаивал на том, что в результате ударов по Кабулу и двум другим городам было убито более 300 представителей талибов. Тем временем афганцы утверждали, что вдоль границы погибло более 50 вражеских солдат.

Пакистанский «истеблишмент» — общий термин для обозначения его руководимого военными глубокого государства, которое обладает реальной властью — явно потерял терпение со своими бывшими партнерами. Более десяти лет они были самыми усердными пропагандистами теории «хороших талибов»: что исламистское движение включает безобидных пуштунских националистов, которые просто займутся управлением, если злой Запад оставит их в покое.

Когда президент Джо Байден в конце концов покинул Афганистан в 2021 году, пакистанские генералы были вне себя от радости. Более пяти десятилетий их основной стратегией безопасности было взращивание исламских экстремистов. Они продолжали это делать, хотя ни разу это не обернулось для них хорошо. Но когда люди в черных тюрбанах въехали на своих пикапах в Кабул, им показалось, что их крупная авантюра наконец-то окупилась.

Просчет

Этого не произошло, и по причинам, которые были вполне предсказуемы. Во-первых, у пуштунских националистов всегда будут проблемы с границей, которая разрезает их родину на две части. Кроме того, в принципе маловероятно, что талибы, «хорошие» или иные, стали бы подавлять своих единомышленников, которые верят в то, что нужно сделать с Исламабадом то же, что они сделали с Пакистаном.

В результате амбиции и дерзость ТТП только выросли за последние три года. В начале февраля террорист-смертник атаковал шиитскую мечеть в столице, убив 31 человека. Платформа данных о конфликтах ACLED насчитала 600 атак ТТП за год до октября 2025 года и утверждает, что группа сейчас «позиционирует себя как альтернативный центр власти» в приграничных племенных районах.

Некоторые на Западе могут быть склонны видеть в этом возвращение курочек генералов на насест. Пакистанское государство мобилизовалось против талибов* за последнюю неделю с такой же энергией, с какой оно мешало кампании НАТО в Афганистане в течение двух десятилетий после 2002 года.

Администрация в Вашингтоне, однако, гораздо более благосклонно относится к своим новым друзьям в Пакистане. Она подчеркнула право страны защищать себя. Генералы, тем временем, назвали свою атаку «операция “Праведный гнев”», что созвучно с американской операцией “Эпическая ярость” в Иране.

Что дальше

Исламабад пока не готов к самоанализу. Он возложил вину за эту вспышку терроризма на неблагодарность своих бывших протеже, а также на вмешательство Индии. Несомненно то, что армия совершила стратегическую ошибку, с которой ей придется жить, иначе чем регулярными авиаударами по талибам. В отличие от США, она не может уйти из этого района.

У нее есть и другие инструменты в арсенале, и она использует некоторые из них — например, блокаду торговли с не имеющим выхода к морю Афганистаном. Поскольку Иран воюет с США и Израилем на западе и имеет закрытую границу на востоке, Кабул может быть вынужден полагаться на шоссе, идущие на север через опасные мятежные районы страны.

Но неясно, какой исход надеются ускорить генералы этим наступлением. Смена режима, вероятно, невозможна без полномасштабного вторжения в Афганистан, а это еще никому не удавалось. Переговоры ведутся годами, но доверие с обеих сторон подорвано. И Исламабад явно не завоевывает сердца и умы в Кабуле.

Однако ему удалось воссоединить политический класс Пакистана в поддержку армии, включая строптивую партию Пакистан Техрик-и-Инсаф. Лидер этой партии, бывший премьер-министр Имран Хан, сам является пуштуном и прославился в политике, выступая против авиаударов НАТО по талибам. Партия, находящаяся у власти в провинции Хайбер-Пахтунхва с пуштунским большинством, отказывалась поддерживать удары по талибам в прошлом году, но теперь была вынуждена присоединиться к широкому национальному консенсусу в пользу этой войны.

Но это также означает, что регион в целом стал еще более нестабильным. Теократы как в Тегеране, так и в Кабуле по крайней мере сдерживали присутствие Исламского государства в регионе, которое представляет серьезную угрозу для Центральной и Южной Азии. Если эти два центра власти одновременно будут сражаться за свою жизнь, то, что придет после, может быть еще хуже.

Михаир Шарма — обозреватель Bloomberg, старший научный сотрудник Observer Research Foundation в Нью-Дели