Иран, Венесуэла, Ливия: почему президенты США больше не спрашивают Конгресс перед войной

ВАШИНГТОН (ИА Реалист). Бомбардировка страны и ликвидация ее лидера — это акт войны, требующий обязательного одобрения Конгресса в соответствии с Конституцией США. Однако десятилетия президентского игнорирования Закона о военных полномочиях привели к тому, что глава Белого дома может начинать боевые действия фактически в одиночку, пишет обозреватель Bloomberg, профессор права Гарвардского университета Ноа Фельдман.

Когда вы бомбите страну и убиваете ее лидера, это акт войны. В соответствии с Конституцией США Конгресс должен объявить войну или иным образом разрешить применение силы до того, как президент предпримет такие действия.

Не имеет значения, идет ли речь об Иране, где совместные американо-израильские удары, убившие верховного лидера аятоллу Али Хаменеи, уже привели к ответным действиям; о Венесуэле, где администрация Трампа захватила президента Николаса Мадуро в январе; или о Ливии, где администрация Обамы участвовала в бомбардировках 2011 года, приведших к свержению Муаммара Каддафи. И неважно, является ли правитель морально отвратительным или давним врагом США. С точки зрения Конституции, не говоря уже о международном праве, это все равно война.

Как Конгресс потерял власть

Во времена написания Конституции Конгресс имел не только юридическую власть, но и реальные рычаги, чтобы не допустить начала войны президентом без его разрешения. Не было постоянной армии, поэтому Конгресс должен был ее создать и финансировать. Конгресс также контролировал бюджет, и никакие боевые действия не могли продолжаться долго без конкретного выделения средств.

В современном мире, сложившемся после Второй мировой войны, президенты имеют доступ к самому смертоносному арсеналу и значительным военным силам. Президент, который решает начать войну без согласия Конгресса, часто может избежать ответственности.

Инструмент, созданный Конгрессом для ограничения президентских полномочий на ведение войны, — это Закон о военных полномочиях 1973 года, принятый потому, что Ричард Никсон незаконно бомбил Камбоджу и Лаос, значительно расширив масштабы войны во Вьетнаме без разрешения Конгресса. Закон требует от президента уведомить Конгресс в течение 48 часов после начала боевых действий и дает ему 60 дней на продолжение военных операций. Если Конгресс не разрешит применение силы в течение этого времени или примет резолюцию, блокирующую действия, боевые действия становятся формально незаконными.

Демократы в Палате представителей сейчас рассматривают возможность принятия именно такой резолюции в отношении новой войны с Ираном. Но даже если она будет принята, президент Дональд Трамп ее не подпишет. Времена, когда Конгресс мог принять Закон о военных полномочиях вопреки вето Никсона, кажутся пережитком далекого прошлого — потому что так оно и есть.

Прецеденты игнорирования

Президенты могут вообще игнорировать Закон о военных полномочиях. В 1999 году президент Билл Клинтон продолжал бомбить Косово в течение двух недель после истечения 60-дневного срока, не получив разрешения Конгресса.

Еще более вопиющим был случай, когда администрация президента Барака Обамы заняла юридическую позицию, что бомбардировки Ливии не считаются боевыми действиями для целей Закона о военных полномочиях, поскольку миссия была «ограниченной», удары наносились с воздуха, и поэтому «воздействие на американские силы было ограниченным». Следовательно, «риск эскалации» также был ограничен. Это была точка зрения Госдепартамента при Хиллари Клинтон. Она противоречила мнению Управления юридического консультанта министерства юстиции и министерства обороны.

Принятие Обамой этой правовой теории открыло дверь для любого президента участвовать в актах войны с воздуха и утверждать, что Закон о военных полномочиях не применяется. Иными словами, одностороннее президентское ведение войны стало де-факто законным согласно позиции Обамы.

Атака Трампа на Иран как раз показывает, почему это было такой исторической ошибкой. Независимо от того, продлится ли нынешняя война с Ираном более 60 дней, это определенно война. Независимо от того, была ли это хорошая идея, Конституция требует участия Конгресса.

Что теперь?

Проблема сейчас, возможно, яснее, по крайней мере для демократов, потому что Трамп сделал больше, чем любой другой президент в истории, чтобы сделать Конгресс неактуальным и управлять страной, не обращая внимания на закон. Но проблема существовала и до Трампа.

Законность президентского приказа о нападении не может зависеть от того, рухнет ли иранский режим, как это произошло с Каддафи, или сумеет ли он удержаться и вести затяжную войну против США. Она также не может основываться на предполагаемой неуязвимости американских сил, которые сейчас определенно находятся в опасности.

Война должна пониматься как война. Боевые действия должны пониматься как боевые действия.

Конгресс должен попытаться принять резолюцию о военных полномочиях, даже если эта попытка окажется в значительной степени символической. Это все, что осталось от власти Конгресса объявлять войну. Эта власть была фундаментальной для концепции конституционной республики, заложенной отцами-основателями. Ее утрата меняет баланс сил в нашем конституционном порядке — и не в лучшую сторону.

Ноа Фельдман — профессор права Гарвардского университета