США уходят из Афганистана и Ирака, чтобы ближе подобраться к Китаю

КАБУЛ (ИА Реалист). Вслед за Афганистаном Белый дом принял решение вывести американские войска из Ирака. Об этом было заявлено в Вашингтоне после встречи президента США Джозефа Байдена с премьер-министром Ирака Мустафой аль-Казими 26 июля 2021 года. Здесь же стороны подтвердили намерение продолжить двустороннее сотрудничество в военной и военно-технической областях, в частности, сохранить американских военных советников и специалистов в иракской армии и других силовых структурах, продолжить обмен информацией в сфере борьбы с терроризмом. Скорее всего, сохранятся и морские пехотинцы, охраняющие загранучреждения США, а также значительное число наемников из американских частных военных структур.

Нельзя забывать и о том, что в арабских монархиях Персидского залива сохраняются американские военные базы, а в акваториях Средиземного моря и того же Персидского залива на постоянной основе дежурят группировки ВМС США и НАТО, включая авианосные ударные группировки. Так что территория Ирака остается под надежным американским «зонтиком» даже после планируемого вывода 2,5 тысяч военнослужащих боевых подразделений.

При реализации общего курса американской администрации на сокращение своего военного присутствия на Ближнем Востоке в каждой из стран имеется своя специфика.

Так, в Афганистане Вашингтон посчитал свою военную миссию завершенной. Якобы террористической группировке «Аль-Каида»* (организация, деятельность которой запрещена в РФ) нанесен непоправимый ущерб, силы, поддерживавшие ее в Афганистане разгромлены, национальной безопасности США и ее региональных союзников с афганского направления уже ничего не угрожает. Движение «Талибан»* (организация, деятельность которой запрещена в РФ) преследует своей целью закрепиться лишь в Афганистане и на юге Пакистана (Вазиристан) и не имеет никаких глобальных экспансионистских планов. Вопрос о будущем государственном устройстве и распределении властных полномочий должны решать сами афганцы без иностранного вмешательства.

Вероятность обострения вооруженного конфликта между талибами и правительством Ашрафа Гани Белый дом уже не волнует. Якобы в снижении напряженности в этой стране и стабилизации там ситуации больше заинтересованы соседние страны (Пакистан, Узбекистан, Иран, Турция) и региональные державы (Китай, Индия, Россия). Администрация США намерена постепенно снижать бремя своих расходов на финансово-экономическую, военно-техническую и гуманитарную помощь Афганистану.

Что касается Ирака, то здесь ситуация совершенно другая. Внутриполитическая обстановка продолжает оставаться весьма сложной. Созданное на территории трех бывших провинций Османской империи английской администрацией по мандату Лиги наций в 20-х годах прошлого столетия государство Ирак переживает очередной политический кризис. Доминирует во власти и силовых структурах арабо-шиитское большинство (две трети арабского населения страны). Следует учитывать, что и оно неоднородно в политическом плане. Значительная часть иракских шиитских политиков так или иначе связана с Ираном, но есть среди них и национально-патриотические силы, которые выступают за подлинную независимость и освобождение страны как от американского, так и от иранского влияния.

Оказавшееся на положении изгоев после свержения Саддама Хусейна арабо-суннитское меньшинство продолжает легальную и нелегальную борьбу за восстановление своих прав. Дело в том, что, развязанная не без участия Тегерана кампания «дебаасизации» Ирака затронула не только функционеров партии Баас и верхушку саддамовских силовых структур, но и рядовых военнослужащих, полицейских, местных чиновников и членов их семей. Тысячи арабов-суннитов подверглись судебным и внесудебным расправам, многие вынуждены были эмигрировать или примкнуть к подпольным антиправительственным группировкам. Такая политика Багдада привела к тому, что в 2014 году арабы-сунниты поддержали вторжение боевиков ИГИЛ* и приняли самое активное участие в создании Исламского халифата. До сих пор разрозненные отряды исламистов-джихадистов пользуются поддержкой среди части суннитского населения.

Особую роль в Ираке играют курды, которые создали на базе четырех северных провинций страны свой субъект федерации – Иракский Курдистан. Это практически государство в государстве. Имеются курдские общины и анклавы и в Багдаде, других районах южной и центральной части Ирака. Общая численность иракских курдов по оценкам экспертов достигает 7-8 млн человек. Курдские ополченцы (бригады Пешмерга) приняли самое активное участие в свержении режима Саддама Хусейна, а позже и в разгроме бандформирований ИГИЛ*. Курды приложили много усилий к созданию нового иракского государства и налаживанию отношений между арабами-шиитами и арабами-суннитами. Во многом благодаря посредничеству признанного лидера курдов Масуда Барзани удавалось преодолевать многомесячные правительственные кризисы в стране и формировать коалиционные правительства.

И если подавляющее большинство иракских шиитских политиков выступает за безоговорочный вывод войск США из страны, то курды и некоторые прозападно настроенные арабы в парламенте и правительстве выступают против такого решения. Они аргументируют свою позицию сохраняющейся опасностью возрождения Исламского халифата, а также реальной угрозой еще большего вмешательства Ирана во внутренние дела Ирака.

Скорее всего, администрация Байдена учтет все эти моменты. Более того, опасность заполнения Ираном вакуума внешней силы после ухода американских военных из Ирака напрямую затрагивает интересы региональных союзников США. Израиль и монархии Персидского залива опасаются превращения Ирака в военно-политический плацдарм Тегерана и усиления в регионе так называемой «шиитской дуги» или «шиитского полумесяца» (Ирак, Сирия, Ливан, Йемен, Бахрейн и т.д.). Очевидно, что на встрече Байдена с Казими вопрос о недопущении усиления влияния Тегерана в Ираке затрагивался и, не исключено, что иракское правительство взяло на себя какие-либо обязательства по сохранению сложившегося в стране и вокруг нее статус-кво. Похоже на то, что Вашингтон перераспределяет свои финансовые и военные силы с Ближнего Востока в направлении Азиатского-Тихоокеанского региона, где видит в Китае главного конкурента и соперника в будущей борьбе за мировое лидерство во всех областях.

* организация, деятельность которой запрещена в РФ

Станислав Иванов — кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, специально для ИА Реалист