В последние месяцы периодически активно возникает обсуждение причин распада СССР, успешности либеральной модели, замечательных реформаторов, спасших нас от исчезновения. А инициации таких обсуждений чаще всего приходят к нам из-за рубежа, от наших бывших соотечественников, ставших влиятельными и состоятельными именно на «спасении» нас из СССР, а теперь поучающих нас как жить и оценивающих как нашу жизнь, так и ее цели, смыслы.
Вот, например, бывший главный экономист Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) и экс-ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев в интервью журналисту Юрию Дудю ответил на вопрос о причинах развала СССР.
«Советский Союз развалился, потому что закончились деньги и из-за того, что не смог себя реформировать», — сказал Гуриев. Пришедший в 1985 году к власти Михаил Горбачев осознавал, что нужны реформы, но «до конца не понимал, насколько это нужно делать быстро», пояснил экономист. Кроме того, сказал Гуриев, «не хватало квалифицированных людей» и «было огромное сопротивление со стороны сельскохозяйственного лобби, оборонного лобби и со стороны энергетического лобби».
Есть такие ситуации, когда вдруг появляются все, о ком забыли, или все те, кто и не вспомнится в нормальной жизни. Это могут быть времена года, это могут быть природные, или социальные катаклизмы. Сегодня именно такое время, когда вдруг оживает все то, что пряталось по подворотням, чего не было ни видно, ни слышно.
Не было денег? Я помню, как появлялось вдруг большое количество денег, как только возникала борьба против СССР, компартии и нашего общества.
Гуриев относится не к тем людям, которые спасали общество и страну, а совсем к другим, которые советовали, что и как забрать из общего под экспертные разговоры о том, что «иного не дано» и «так жить нельзя».
Главные причины, которые видит Гуриев в исчезновении СССР, он сводит к нескольким событиям и процессам:
— закончились деньги;
— не смог себя реформировать;
— не смог провести реформы быстро;
— не хватало квалифицированных людей;
— огромное сопротивление лобби, значимых в СССР отраслей.
Таким образом, у Гуриева всё сводится к внешней стороне экономики, к инструменту функционирования реальной экономики – к деньгам, к финансовым инструментам. Финансовые инструменты, конечно, важные и необходимые механизмы для нормального функционирования всего общества, но не единственные и не самые главные. Вот и использование их определенным и не вполне правовым способом привело к появлению в России людей, целой группы, ориентированных вовне, во всех смыслах, хоть в экономических, финансовых, или мировоззренческих.
Он считает неспособность измениться советское общество одной из главных причин исчезновения СССР, хотя это видимая невооружённым глазом неправда, ведь именно сегодняшняя Россия как раз и является результатом этих самых изменений. Хотя и не самым лучшим из возможных.
Скорость реформ и изменений, о которой так волнуется Гуриев, конечно же, тоже совсем не главное условие сохранения общества, успешности такого сохранения, и его результативности в условиях социально-экономических трансформаций. Изменения такого типа, переход от одного социально-экономического строя к другому совсем не обязательно должны ориентироваться именно на скорость изменений. Успешность таких реформ в обществе может как раз наоборот зависеть от их постепенности, продуманности и последовательности. Ведь такие изменения – это не просто игра с финансами, «оптимизация», такие переходы от одного типа общества к другому называются социальными революциями. И они могут проходить либо за счет большинства людей (быстро), или учитывая все возможные негативные последствия, медленно и ответственно за последствия изменений, сохраняя стабильность, уровень культуры и устойчивости общества. Гуриев – за революцию, за реформы за счёт большинства.
За всеми этими как бы объективными рассуждениями людей типа Гуриева о скорости, реформах, планах стояла очень простая цель – приватизация, превращение собственности общества в собственность группы. Можно и по-другому сказать, что главная цель, не провозглашенная, а именно реально главная, была – конвертировать власть в собственность. И поставленная цель была тогда достигнута.
Про лобби и квалифицированных людей в эпоху позднего СССР можно сказать, что именно их наличие в ту эпоху как раз показывают степень гражданского развития советского общества, высокий уровень понимания в обществе происходивших тогда социально-экономических и политических процессов.
Хотя важно как раз подчеркнуть, что содержание высказываемых Гуриевым оценок и понимания, происходившего в период перестройки и процесса формирования постсоветской России, как раз показывает низкий уровень его профессиональной квалификации и политическую ангажированность. Это не страшно, но это не является ни объективностью, ни профессиональными оценками.
Сенатор Николай Рыжков прав, когда подчёркивает, что либеральная модель экономики основывалась у нас на ложном принципе, что деньги – главное, реальный экономический сектор – вторичен.
Надо сказать, что и такой далекий от советского, российского опыта американский политолог и политический экономист как Фрэнсис Фукуяма начинает подчёркивать, что в обществе и экономике оказываются важными нематериальные и нефинансовые факторы: «Однако либеральный мировой порядок не стал благом для всех. Традиционно, по крайней мере начиная с Маркса, политическая мысль определяла политическую борьбу как воплощение экономических противоречий… […] Но какими бы важными ни были материальные интересы, люди руководствуются и другими мотивами. И эти мотивы лучше объясняют нынешний хаос».
Приведенные нами небольшие примеры совсем не случайно обращают внимание на те объяснения, которые часто назывались марксизмом или материализмом, а по сути являлись вульгарным материализмом, делая главным в развитии общества экономическую сферу, экономику, производство товаров, ВВП и пр. Когда-то действительно важно было подчёркивать значение экономической сферы, материальных и вещественных факторов для развития всего общества, влияние экономики на политику и другие сферы. Но сегодня пришло другое время, когда необходимо вспоминать, напоминать и понимать, что экономическая сфера является не только важной и необходимой, но не определяющей и не может заменить другие, более высокие мотивы (ценности), цели, идеи как для отдельного человека, так и всего общества.
Можно привести образ, который продемонстрирует о чём, собственно, идёт речь. Экономика играет в обществе ту же роль, что и пищеварительная система у отдельного человека – она являет важной, необходимой, и без неё человек не сможет существовать. Но она не является определяющей. Жизнь человека определяют его ценности, мотивы, смыслы и цели жизни. Мало того, чтобы пищеварительная система работала хорошо, без сбоев и человек оставался долго молодым и здоровым. Нужен ещё и смысл этой жизни. Но это относится не только к отдельному человеку, но ко всему обществу.
Согласен поэтому с Фукуямой – сегодняшнее буквальное доминирование в политике экономики и ВВП – это всего лишь господство архаичных и плоских, неадекватных представлений вульгарного материализма XIX-XX веков:
«Но человеческая психология гораздо сложнее, чем предполагает эта бесхитростная экономическая модель. Прежде чем мы сможем анализировать современную политику идентичности, нам необходимо сделать шаг назад и выработать более глубокое и совершенное понимание мотивации и поведения человека. Иными словами, нам нужна более качественная теория человеческой души». (Выделено мной – А.А.)
Можно все это сказать и по другому: для нормального развития общества необходимо поступательное и устойчивое развитие экономики, но определяющим, главным в развитии всего общества выступают общие ценности, цели, идеи, идеалы.
Вспоминая стихотворение Владимира Высоцкого, можно перефразируя, сказать: значит, Гуриев, ненужные книги ты в детстве читал.
Алексей Ананченко – кандидат исторических наук, директор Института истории и политики, заведующий кафедрой новейшей отечественной истории Московского педагогического государственного университета, специально для ИА «Реалист»
