Yandex Zen Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook

«Бархатная» интеграция Армении с ЕС - ловушка

Ереван, 23.12.2020, 18:54

Почему Армения стала единственным государством, которое входит в ЕАЭС и ОДКБ, одновременно имея рамочное соглашение с Европейским союзом? В статье для ИА Реалист экономист Княз Багдасарян отвечает на этот и многие другие вопросы

Серж Саргсян и Федерика Могерини. Фото: avim.org.tr

 

ЕРЕВАН (ИА Реалист). Анализ происходящих в Закавказье событий в контексте глобальной регионализации позволяет более широко взглянуть на сложившуюся в регионе ситуацию с учетом меняющейся мировой архитектуры и «навязанных» международных обязательств, которые являются проводником комплексных реформ (если угодно – полного переформатирования).

С середины ХХ века по настоящее время в результате эволюции региональных интеграционных процессов, которые призваны оптимизировать экономические, социальные, культурные, политические и другие процессы, сменилось три поколения моделей региональной интеграции. Действующая на сегодняшний день модель региональной интеграции преследует более широкие цели, чем предыдущие, а именно: достижение оптимизации внешнеполитических процессов и глобальных процессов управления (см. таблицу ниже).

При этом, если в мире наблюдается эволюция региональных интеграционных моделей, в результате которой меняется характер интеграции, то на постсоветском пространстве наблюдается инволюция региональной интеграции. Постсоветские реформаторы и их американские консультанты под предлогом ориентации на западную европейскую модель намеренно сместили императивы международной интеграции исключительно в экономическую область, полностью вытеснив политическую составляющую, т.е. теоретическую надстройку (Изотов В.С., 2018).

Хотя в современной литературе, посвященной экономической интеграции, упоминание политических мотивов интеграции умалчивается либо упоминается в контексте дискредитации, в теории экономической интеграции все же есть вполне конкретное упоминание политического фактора. Например, в предложенной Белой Балашша (Bela Balassa, 1961) теории экономической интеграции отмечается, что первоначальные мотивы экономической интеграции могут быть вполне политическими, поскольку эти две сферы тесно связаны, и, даже если интеграция первоначально строится на сугубо экономических мотивах, на более продвинутых этапах обязательно возникнет необходимость политического объединения. Балашша отмечает, что с экономической точки зрения совершенно не важны первоначальные мотивы интеграции, – важен экономический эффект интеграции.

Таким образом, все попытки реинтеграции постсоветского пространства в существующей западной научной и политической парадигме без соответствующей теоретической надстройки изначально обречены на провал. Классический тезис вождя мировой революции Владимира Ленина о том, что «политика является концентрированным выражением экономики» действует только на национальном уровне. Как показывает мировая практика, глобальная и региональная политики никогда не являлись продолжением экономики, а скорее определяли её. Это объясняется тем, что концептуальная политика, которая определяет экономику, стоит выше институциональной политики, которая определяется экономикой.

Другое дело, что Запад и западная наука на этом всегда пытались спекулировать, поскольку их задача заключалась в недопущении появления каких-либо альтернативных научных школ, подходов и взглядов.

Пока Россия строила Содружество независимых государств и Евразийский экономический союз исключительно на классической экономической базе, все существующие международные формы интеграции (ПТС, ЗСТ, ТС, и др.) получили знак «+». Современные соглашения о преференциальной или свободной торговле, таможенном союзе, общем рынке и экономическом союзе расширились настолько, что охватывают сферы, выходящие далеко за пределы торговли или экономики.

Особого анализа требуют т.н. «всеобъемлющие партнерские соглашения», которые по сути являются колонизаторскими и превращают слабые страны заложниками взятых на себя обязательств. При этом одним из важнейших нюансов этих соглашений является их трактовка, поскольку она отнюдь не совпадает с дословным переводом, не говоря уже о специфических терминах. Как писал Владимир Маяковский: «Мы говорим Ленин, подразумеваем – партия, мы говорим партия, подразумеваем – Ленин». Поэтому подобные соглашения, заключенные с международными организациями, интеграционными блоками или отдельными странами, зачастую предпочитают не переводить на национальные языки либо же их перевод является неформальным.

Одним из таких соглашений, представляющих для нас особый интерес, является Соглашение о всеобъемлющем и глубоком партнерстве между Европейским союзом, Европейским сообществом по атомной энергии (Евроатом) и его государствами-членами с одной стороны и Республикой Армения – с другой стороны (англ. Comprehensive and enhanced partnership agreement between the European Union and the European atomic energy community and their member states, of the one part, and the Republic of Armenia, of the other part).

Соглашение было подписано 24 ноября 2017 г. в Брюсселе главой МИД Армении Эдвардом Налбандяном и верховным представителем сообщества по иностранным делам и политике безопасности Федерикой Могерини, а ратифицировано парламентом Армении 11 апреля 2018 г. Ратификация соглашения произошла между вступлением в должность нового назначенного президента Армена Саркисяна (9 апреля 2018) и предстоящими выборами премьер-министра (17 апреля 2018) в новой парламентской системе государственного управления, в которой он выполняет функции главы государства. Причиной неотложности его ратификации являлось то, что в этот период протесты в Армении ежедневно усиливались, и, несмотря на отсутствие внятного и воспринимаемого всерьез лидера, было ясно, что смена власти неизбежна, в связи с чем судьба этого соглашения рассматривалась в двух сценариях: 1) новая власть могла его вовсе не ратифицировать и заморозить на какое-то время; 2) даже если бы пришедший в результате «бархатной революции» Никол Пашинян при поддержке своей политической партии «Выход» его ратифицировал, то в результате последующей смены власти (или очередной «бархатной революции») его могли признать нелегитимным и денонсировать со ссылкой на нелегитимность самой власти.

Таким образом, действующий на тот момент премьер-министр Серж Саргсян полностью выполнил взятые на себя международные обязательства перед Брюсселем и исключил любые дальнейшие попытки поставить под сомнение легитимность его ратификации, после чего спокойно сдал власть Пашиняну. Вышеизложенное свидетельствует о высокой приоритетности ратификации данного соглашения, как для Саргсяна и его Республиканской партии, так и для президента Саркисяна.

Забегая вперед, важно отметить, что данное соглашение было нотифицировано в ВТО как соглашение об экономической интеграции (EIA – Economic integration agreement) по части торговли услугами (trade in services). Возмущение вызывает тот факт, что, находясь в экономическом интеграционном объединении ЕАЭС, Армения подписывает еще одно соглашение об экономической интеграции с конкурирующим (противоборствующим) интеграционным объединением. С юридической точки зрения Брюссель и МИД Армении не нарушили положения, указанные в Договоре о создании ЕАЭС, однако с политической точки зрения – это никак не может вызвать симпатий в первую очередь, у России, поскольку противоречит духу союзнических отношений и воспринимается как смена союзника (если угодно – предательство).

Очевидно, что для российского военно-политического руководства планы Запада по использованию постсоветского пространства (т.н. ближнее зарубежье) для дестабилизации политической системы России, а также для дискредитации Евразийской интеграции не являются новостью. Эти угрозы широко обсуждаются в экспертных кругах с 2013 г. после силовой смены власти на Украине и подписания аналогичного соглашения о Всеобъемлющем партнерстве с ЕС. Эти и другие вопросы относительно защиты государственного суверенитета и предотвращения вмешательства во внутренние дела России, в частности, обсуждались представителями Минобороны РФ на проведенном 16 декабря «круглом столе» в Совете Федерации.

Так, Армения стала единственным государством, которое одновременно входит в ЕАЭС и ОДКБ и имеет рамочное соглашение по развитию всего спектра двусторонних отношений, в т.ч. экономических, с Европейским союзом. При этом у Армении уже имелся преференциальный режим торговли GSP+ (Generalised Scheme of Preferences) с ЕС, что позволяет ряду армянских производителей легко выходить на европейские рынки.

Раздел торгового сотрудничества является наиболее объемной частью всего соглашения ЕС-Армения. Его основная правовая база – ГАТТ-1994 и Соглашение о ВТО. В рамках торгового сотрудничества стороны обязуются не дискриминировать на своих рынках товары друг друга, будь то через заградительные импортные пошлины, квоты, лицензии или другие ограничения, а также не применять заградительных пошлин для экспорта собственных товаров. Также стороны выражают готовность устранять технические преграды для торговли, сотрудничать в санитарном и фитосанитарном контроле. Хотя, являясь членом ВТО, и придерживаясь норм и правил этой организации, Армения никогда не создавала искусственных нетарифных барьеров. Это не в ее интересах!

Однако, как было отмечено ранее, мы не будем намеренно смещать фокус данного соглашения к торгово-экономическим аспектам, поскольку оно охватывает сферы, выходящие далеко за пределы торговли и экономики. Согласно тексту соглашения, ЕС требует от Армении осуществить 13 пунктов реформ, а именно:

  1. реформа гражданской службы;

  2. реформа государственного управления;

  3. реформа в области внешней политики и политики безопасности;

  4. структурная реформа, включая стратегии экономического развития;

  5. административная и институциональная реформа;

  6. реформа финансового контроля;

  7. реформа высшего образования в соответствии с повесткой ЕС;

  8. реформа, способствующая укреплению политического и экономического сотрудничества с ЕС;

  9. реформа, направленная на укрепление демократии и рыночной экономики;

  10. реформа, способствующая укреплению стабильности во всем регионе;

  11. экономическая реформа;

  12. внутренняя реформа (domestic reform);

  13. внутренняя политическая реформа, направленная на укрепление уважения к демократическим принципам и правам лиц, принадлежащих к меньшинствам.

На практике, в процессе реализации, по каждому пункту определяются конкретные исполнители, лоббирующие некоммерческие организации (НКО), дорожная карта и один или несколько законопроектов, для синхронизации всей государственной системы страны с системой управления ЕС, что собственно и происходит в Армении с 2018 г.

Для детального раскрытия каждого из этих пунктов, их целесообразности, методов и последствий их реализации с конкретными примерами, потребуется написать отдельные доклады. Однако мы оставим этот вопрос на исследование читателю.

Кроме вышеперечисленных требований, текст 359 страничного соглашения содержит совершенно неоднозначные положения, которые нельзя трактовать иначе как дестабилизирующие и ослабляющие всю государственную систему управления. Некоторые из них дают новую оценку причинно-следственной связи 44-дневной карабахской войне (осенью 2020 г.).

Так:

Стр. 7, преамбула к Соглашению. «Внутренние реформы, направленные на укрепление демократии и рыночной экономики взаимосвязаны с урегулированием конфликтов. Следовательно, устойчивые процессы демократических реформ в Республике Армения будут способствовать укреплению доверия и стабильности во всем регионе».

Стр. 8, преамбула к Соглашению. «Исходя из приверженности Республики Армения мирному и прочному урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта, необходимо скорейшее достижение этого урегулирования в рамках переговоров под руководством сопредседателей Минской группы ОБСЕ; урегулирование конфликта должно быть достигнуто на основе целей и принципов, закрепленных в Уставе ООН и Хельсинкском заключительном акте ОБСЕ, в частности тех, которые касаются отказа от угрозы силой или ее применения, территориальной целостности государств, а также равных прав и самоопределения народов, отраженных во всех декларациях, принятых в рамках Минской группы сопредседателей ОБСЕ, начиная с 16-го Совета министров ОБСЕ 2008 года; Европейский союз заявляет о поддержке этого процесса урегулирования».

Стр.14, глава 2, статья 3, п 2(k) – Политический диалог и реформы; сотрудничество в области внешней политики и политики безопасности. «Армения обязана содействовать региональному сотрудничеству, развивать добрососедские отношения и повышать региональную безопасность, в том числе путем принятия мер по открытию границ в целях содействия региональной торговле и трансграничному передвижению».

Стр. 17, глава 2, статья 5 – Внешняя политика и политика безопасности. «Стороны активизируют диалог и сотрудничество в области внешней политики и политики безопасности, включая общую политику в области безопасности и обороны, признавая важность, которую Республика Армения придает своему участию в международных организациях и форматах сотрудничества и вытекающим из них существующим обязательствам, и в частности, рассматривают вопросы предотвращения конфликтов и управления кризисами, снижения рисков, кибербезопасности, реформы сектора безопасности, региональной стабильности, разоружения, нераспространения, контроля над вооружениями и экспортного контроля. Сотрудничество должно основываться на общих ценностях и взаимных интересах и должно быть направлено на повышение его эффективности с использованием двусторонних, международных и региональных форумов, в частности ОБСЕ».

Принимая во внимание ранее упомянутую проблему несоответствия трактовок английских терминов и дословного перевода, стоит отметить, что словосочетание «предотвращение конфликтов и управление кризисами» (ориг. conflict prevention and crisis management) означает ничто иное, как предотвращение войны и, в случае необходимости, участие в управлении военными действиями (более подробно об этом можно прочитать здесь). Это также подтверждается опубликованной 29.05.2020 на сайте американской корпорации SAIC вакансии на должность «Старший советник по вопросам Вооруженных сил» в рамках реформы Вооруженных сил Республики Армения» согласно Глобальной программе реформирования вооруженных сил (англ. Global Defense Reform Program). Противоречит ли это принципам ОДКБ или нет – вопрос риторический.

Стр. 19, глава 2, статья 7 – Предотвращение конфликтов и урегулирование кризисов. «Стороны активизируют практическое сотрудничество в области предотвращения конфликтов и управления кризисами, в частности, с целью возможного участия Республики Армения в гражданских и военных операциях по управлению кризисами под руководством ЕС, а также в соответствующих учениях и тренировках в каждом конкретном случае».

Стр.19, глава 2, статья 8 – Региональная стабильность и мирное урегулирование конфликтов. «1. Стороны активизируют совместные усилия по улучшению условий для дальнейшего регионального сотрудничества путем содействия открытию границ с трансграничным перемещением, содействия добрососедским отношениям и демократическому развитию, способствуя тем самым стабильности и безопасности, и работают в направлении мирного урегулирования конфликтов.

2. Усилия, указанные в пункте 1, предпринимаются в соответствии с общепризнанными принципами поддержания международного мира и безопасности, закрепленными в Уставе ООН, Хельсинкском заключительном акте ОБСЕ и других соответствующих многосторонних документах, к которым Стороны присоединились. Стороны подчеркивают важность существующих согласованных форматов мирного урегулирования конфликтов.

3. Стороны подчеркивают, что контроль над вооружениями и меры укрепления доверия и безопасности по-прежнему имеют большое значение для безопасности, предсказуемости и стабильности в Европе».

Представляется, что данный пункт Соглашения дает исчерпывающий ответ на вопрос о том, почему в период 44-дневной войны Армения так и не ввела регулярные армейские части в Арцах, всячески препятствовала допуску в зону боевых действий добровольческих групп и отрядов из числа соотечественников проживающих в РФ и других постсоветских стран и не помогала должным образом своим соотечественникам, которые в том числе являются держателями армянского гражданства.

Стр.21, глава 2, статья 10 – Контроль за экспортом стрелкового оружия, легких вооружений и обычных вооружений.

«1. Стороны признают, что незаконное производство и оборот стрелкового оружия и легких вооружений, включая боеприпасы к ним, а также их чрезмерное накопление, плохое управление, недостаточно надежно охраняемые запасы и их неконтролируемое распространение по-прежнему представляют собой серьезную угрозу международному миру и безопасности.

2. Стороны соглашаются соблюдать и полностью выполнять свои соответствующие обязательства по борьбе с незаконной торговлей стрелкового, легкого и обычного вооружения, включая боеприпасы к ним, в рамках существующих международных соглашений, участниками которых они являются, и резолюций Совбеза ООН, а также свои обязательства в рамках других международных документов, применимых в этой области, таких как Программа действий ООН по предотвращению и искоренению незаконной торговли стрелкового, легкого и обычного вооружения во всех ее аспектах и борьбе с ней.

3. Стороны обязуются сотрудничать и обеспечивать координацию, взаимодополняемость и синергизм в своих усилиях по борьбе с незаконной торговлей стрелкового, легкого и обычного вооружения, включая их боеприпасы, и уничтожением чрезмерных запасов на глобальном, региональном, субрегиональном и, в соответствующих случаях, национальном уровнях.

4. Кроме того, Стороны соглашаются продолжать сотрудничество в области контроля над обычными вооружениями согласно общей позиции Европейского Совета 2008/944/CFSP от 8 декабря 2008 года, определяющей общие правила, регулирующие контроль за экспортом военных технологий и оборудования, а также в соответствии с национальным законодательством РА».

Предыдущий вопрос о соответствии принципам ОДКБ остается открытым. Вместе с тем, настоящая статья договора отвечает на вопрос об ограниченных поставках военной техники и боеприпасов в зону нагорно-карабахского конфликта, что сыграло решающую роль в войне.

Исходя из вышеизложенного, становится совершенно очевидно, что рассматриваемое нами Всеобъемлющее соглашение о глубоком партнерстве с ЕС является далеко не экономическим, каким оно было нотифицировано в ВТО. Оно затрагивает практически все вопросы жизнедеятельности государства и общества. При этом отметим, что нами были рассмотрены лишь некоторые его пункты.

У действующего в настоящее время премьер-министра Пашиняна был шанс попытаться денонсировать подписанное предыдущей властью соглашение под прикрытием «революции», которая была широко поддержана нацией не только в пределах республики, но и диаспорой из многих стран, однако этот шанс упущен. Отчасти это свидетельствует о его некомпетентности как во внешнеполитических вопросах, так и в системе государственного управления. Хотя не стоит забывать, что Пашинян всегда являлся активным сторонником именно евроинтеграции, критикуя при этом евразийскую интеграцию. Однако мы еще раз акцентируем внимание на том, что эта «Всеобъемлющая ловушка» была подписана до него и спешно ратифицирована в дни активно усиливающихся в стране протестов весной 2018 г.

И наконец, из базовых курсов экономической теории известно, что гарантом развития экономики и государства являются ее собственные ресурсы (в т.ч. человеческие ресурсы и интеллектуальный капитал), а не удачно подписанное соглашение с другими государствами, которое призвано дестабилизировать и ослабить всю государственную систему управления.

 

Княз Багдасарян - специалист в области международной торговли, специально для ИА Реалист

Çàãðóçêà...