Антон Долгих: Куда уходит "Исламское государство"*?

Москва, 21.04.2018, 18:22

"Халифат" наладил систему международного сотрудничества, включив в состав своей франшизной сети множество группировок

Иллюстрация: israelink.co.za

 

За последние несколько месяцев в результате разгрома основных сил боевиков самопровозглашённого "халифата" в различных аналитических публикациях обсуждается вопрос, куда же переместится руководящая верхушка ИГИЛ* для продолжения работы. В этих материалах особенно часто упоминается Афганистан, поскольку по прошествии четырёх десятилетий войны "всех против всех" страна превратилась в идеальный инкубатор для экстремистов всех сортов и расцветок. Но станет ли Афганистан единственным местом, куда мигрируют последователи самой распиаренной террористической группировки последних лет?

Увы, нет. Всего за несколько лет "халифат" наладил мощную систему международного сотрудничества, включив в состав своей франшизной сети множество группировок, имеющих перспективы захвата власти в своих странах и способных стать трамплином для возрождения самого ИГ* – по утверждениям самих джихадистов, в данную сеть входит как минимум 16 территориальных подразделений за пределами Сирии и Ирака. Ниже рассмотрим три наиболее перспективные точки, куда группировка может направить специалистов по обмену опытом для повышения эффективности "местечкового джихада".

  • Нигер, находящийся в центре самых мощных конфликтов в Северной Африке и зоне Сахеля, пока не испытал на себе их разрушительного воздействия в полной мере. Однако, в условиях невозможности обеспечить безопасность протяжённых границ и внутренний порядок, Нигер в скором времени может превратиться из подпольной тыловой базы джихадистов в один из их важнейших форпостов. Прежде всего, через эту страну проходят три важнейших транспортных коридора, определяющих динамику конфликтов во всём регионе: во-первых, наиболее мощный поток беженцев из погружённой в хаос Центральной Африки в Европу; во-вторых, обратный поток вооружений из распавшейся Ливии и разлагающейся египетской армии; в-третьих, сформировавшийся недавно основной канал транспортировки латиноамериканского кокаина в Европу. Все эти маршруты фактически естественными силами стягивают в руки теневых сил деньги, оружие и новых рекрутов – важнейшие ресурсы для дальнейших завоевательных походов. А если учесть, что не так давно в Нигере располагались не только базы контрабандистов, но и фактически распавшейся сегодня АКИМ ("Аль-Каиды в странах Исламского Магриба"),* то сохранившуюся базу контактов смогут использовать в своих целях и ветераны гражданских войн в Сирии и Ираке.

  • Сомали уже почти десятилетие находится в орбите пристального внимания аналитиков из-за непрекращающейся гражданской войны, незаконченного национального объединения и крайне высокой активности международных террористических сетей. И хотя в данный момент "Харакат Аш-Шабааб"* ("Движение исламской молодёжи") потерял практически все свои территории, перейдя к партизанской тактике, а его верхушка расколота симпатиями к конкурирующим силам "Аль-Каиды"* и ИГИЛ*, боевики движения обладают громадным боевым опытом и успешно ведут войну против вооружённых сил нескольких государств. Всё это делает Сомали важной целью для экспорта новых технологий терроризма, и несомненно, Восточная Африка в скором времени будет втянута в ещё одну затяжную войну.

  • Оман, долгое время считавшейся "островком спокойствия" ввиду неучастия во всех региональных конфликтах и многовекторной внешней политики, также вступает в полосу нестабильности, которой могут воспользоваться экстремисты. Это связано прежде всего с личностью правителя Омана, султана Кабуса бен Саида, который, находясь в преклонном возрасте и переживая тяжёлое лечение от рака, не имеет наследников – после его смерти может начаться ожесточённая борьба за престол между "проиранской" и "просаудовской" партиями среди элитных групп султаната, что может обернуться новым крупным региональным кризисом. Более того, борьба за "оманское наследство" открывает широкие возможности для террористов, которые могут закрепиться в различных районах страны и, пользуясь неразберихой в столице, расширять свою базу поддержки за счёт эксплуатации образа "восстановителей порядка и истинных исламских традиций".

  • Туркменистан, также находящийся в кризисе, общем для всех персоналистских режимов, представляет для экстремистов особый интерес: постоянная клановая борьба ослабляет страну, в то время как колоссальное неравенство в распределении доходов от экспорта энергоносителей даёт постоянную почву для социального недовольства. Важно отметить и тот факт, что туркменские органы безопасности, по общему мнению, считаются слабейшими в регионе, несмотря на наличие большого и современного арсенала. По этой причине, в случае проникновения джихадистов в страну и начала боевых действий, крайне велика вероятность распада аморфной туркменской армии и перехода части подразделений с новейшими образцами техники на сторону экстремистов, что создаёт для нашей страны мощную угрозу в регионе.

  • Бангладеш также является слабым звеном в собственном регионе и, возможно, наиболее привлекательной целью для экстремистских группировок. Среди факторов, способствующих этому, можно назвать крайнюю перенаселённость и нищету местного населения, усиливающуюся постоянными стихийными бедствиями, а также постепенным сокращением территории страны из-за паводков. Перманентная чрезвычайная ситуация в этой стране создаёт угрозу всей Южной Азии, сталкивающейся с теми же проблемами, и начало широкомасштабного конфликта на этнорелигиозной почве в борьбе за ресурсы является лишь вопросом времени. Учитывая, что большинство населения страны исповедуют ислам, региональные конфликты, усиливающие бедствия местного населения, могут подогревать интерес маргинализованных слоёв к крайним религиозным течениям, чем и сможет воспользоваться ИГИЛ.*

Важно отметить, что все эти планы отнюдь не означают прекращение столкновений в "домашних" для группировки районах Сирии, Ирака, египетского Синая и Йемена, а лишь являются частью глобального плана экспансии "Исламского государства", который мы наблюдаем с момента декларации "халифата" в 2014 году. Более того, обострение нестабильности в ближневосточном регионе может привести к ренессансу группировки и восстановлению собственной "зоны влияния", о чём многие эксперты, многократно утверждающие о полном уничтожении ИГИЛ,* продолжают умалчивать.

*Деятельность организации запрещена на территории Российской Федерации по решению Верховного суда.

 

Антон Долгих – политолог, специально для ИА "Реалист"

Çàãðóçêà...