Ситуация в Афганистане, самой опасной стране в мире по версии ООН, по-прежнему далека от стадии урегулирования. Ближайшие несколько месяцев для этого центральноазиатского государства станут во многом решающими – ведь на апрель 2019 года запланированы президентские выборы, которые определят, возможно, новый политический курс Кабула. И это притом, что около месяца назад прошли выборы в нижнюю палату афганского парламента, результаты которых, впрочем, неизвестны до сих пор.
Подсчет голосов осложняется географическими и политическими проблемами страны, а также невероятно низким технологическим уровнем, в условиях которых вынуждены были работать некоторые избирательные комиссии за пределами Кабула. Менять в Афганистане необходимо многое – его правительство неэффективно и не пользуется реальной поддержкой большинства населения, его безопасность целиком и полностью зависит от Соединенных Штатов, которые уже упомянутое выше население ненавидит и требует покинуть афганскую территорию. Уровень жизни афганцев очень низок, а движение “Талибан”* (организация, запрещенная на территории РФ), несмотря на все усилия США и афганского правительства.
В ходе грядущих выборов придется учесть и сделанные ранее чисто организационные ошибки. Самая серьезная из них привела к тому, что власть пришлось в буквальном смысле “делить” между оспаривавшими первенство кандидатами 2014 года – Ашрафом Гани и доктором Абдуллой Абдулла. Первый тогда занял пост президента, а второй – возглавил правительство. Этот порядок сохраняется и до сих пор, как и противоречия между ведущими деятелями афганского политического поля. Абдулла по-прежнему критикует Гани по множеству направлений политики – от действий в сфере экономики, до борьбы с движением “Талибан”*.
Последнее – особенно актуально для Афганистана, так как движение, в 2008-м году насчитывавшее 15 тысяч боевиков, сейчас может “похвастаться” 60 тысячами хорошо организованных и обученных членов, которые контролируют от 45 (по официальным правительственным заявлениям) до 75% (по недавно озвученной в Москве информации офиса талибов в катарской Дохе) территории страны. И это на фоне постоянных спецопераций военного контингента Соединенных Штатов в сотрудничестве с правительственными афганскими войсками, ликвидации ряда лидеров талибов, в том числе и знаменитого муллы Омара, появление в стране новой силы в лице “Исламского государства”* (организация, запрещенная на территории РФ) и др. Не удивительно, что на данный момент с талибами не только борются, но и стремятся договориться.
Несмотря на весь официальный американский радикализм в отношении “Талибана”, США устами различных своих представителей (даже спецпредставителя президента Дональда Трампа по Афганистану Залмая Халилзада, который успел встретиться с сотрудниками офиса талибов в Дохе уже несколько раз) периодически выражает готовность вступить с движением в переговоры о будущем устройстве Афганистана. Дело в том, что талибы фактически отказываются от любых консультаций с правительством Ашрафа Гани, считая его незаконным и не видя в нем самостоятельного игрока. При этом США – игрок самостоятельный как в военном (достаточно вспомнить регулярные ракетно-бомбовые удары американцев по позициям “Талибана”*), так и в политическом отношении.
Вашингтон заинтересован в прекращении войны и выводе максимального количества своих войск из Афганистана – пусть и ценой уступок, ведь текущая война признается американскими экспертами самой долгой и самой дорогостоящей в истории США. Тем не менее каких-либо реальных результатов такого рода вектор американских усилий не дал. Возможно, ситуация изменится после визита президента США Дональда Трампа в Афганистан, который американский лидер аннонсировал ранее. Впрочем, сами талибы не проявляли какого-либо желания идти на принципиальные уступки, а их требования остаются прежними – ряд исламских положений в будущей конституции Афганистана, немедленный вывод, либо “разумная” и конкретная дата вывода американских войск, контроль за рядом южных провинций (в дополнение к уже имеющимся территориям) и др.
Еще одной заинтересованной в афганском урегулировании стороной выступает Российская Федерация, которая достаточно неожиданно стала проявлять себя в качестве субъекта политических процессов и модератора примирения. Последнее стало возможно после конференции по Афганистану в Москве, собравшей как лояльных правительству в Кабуле делегатов Высшего совета мира, так и сотрудников катарского офиса “Талибан”*. Несмотря на то, что официально ВСМ – просто неправительственная организация, она объединяет ряд высших афганских чиновников (из них в Москве были советник президента Ашрафа Гани Дин Мохаммад, а также Хабиба Сорраби – советник премьер-министра Абдуллы Абдулла).
Хотя официально члены Высшего совета с талибами не общались, на конференцию попал (по утверждениям российской и афганской сторон – по собственному желанию, не как член делегации) дядя президента Гани Кучай, который известен своими хорошими отношениями с членами “Талибана”*. Кучай демонстративно обнимался и общался с талибами и, возможно, именно он стал ключевой фигурой форума. При этом не следует забывать и то, что приглашения в Москву были направлены и другим высшим афганским руководителям, однако они были отозваны по прямой просьбе президента Гани. Очевидно, что афганское правительство работает с талибами по примеру американцев – не имея контактов официально, но активно зондируя другие возможности координации усилий. Тем не менее, итоги Московского формата сейчас можно представить как серьезное усиление позиций России в афганском мирном урегулировании и значительный успех талибов, получивших возможность ретранслировать свои требования на значительную аудиторию посредством ведущих мировых СМИ.
После того, как в ноябре 2017 года было официально объявлено о победе над террористической группой Исламское государство Ирака и Леванта* (ИГИЛ), значительны силы разгромленного “Исламского государства”* переместились в Афганистан. Как результат – увеличившееся количество терактов. Так, от взрыва возле военного университета погибло 11 военнослужащих. Ранее террористы взорвали машину скорой помощи возле министерства внутренних дел, погибло 103 человека. Произошло нападение на отель Intercontinental Hotel в Кабуле, которое также расположено возле здания МВД, в результате которого погибло 43 человека. Ответственность за теракты взяла на себя террористическая группировка ИГИЛ*.
Ряд афганских министров назвали силы безопасности страны неэффективными и потребовали отставки должностных лиц. Крупные атаки в Афганистане свидетельствуют о том, что ИГИЛ* уже переместилось из своих западных рубежей к восточным. Примечательно, что идеологи движения “Талибан”* связывают активность ИГИЛ* с деятельностью США, стремящихся создать талибам своеобразный противовес. Согласны с этой точки зрения и ряд политических и военных деятелей соседних стран, в частности, Ирана.
Выступая на встрече со спецпредставителем ООН по Ираку Яном Кубисом в Тегеране 4-го февраля, советник верховного лидера ИРИ по международным делам Хоссейн Амир Абдолллах сказал, что несмотря на конструктивные усилия ООН США переправляют побежденных лидеров “Даиш”* из Ирака в северный Афганистан. По его словам, попытки США направлены на защиту ИГИЛ* и терроризма. Абдоллах добавил, что такие шаги могут серьезно подорвать будущее Ирака, региона и всего мира. Он назвал “новой стратегической ошибкой США продолжение игры в регионе и использование ИГИЛ в Афганистане”.
Еще 7 февраля президент ИРИ Хасан Рухани на своей пресс-конференции в Тегеране обвинил США в неспособности обеспечить безопасность в стране, в которой по-прежнему действуют ИГИЛ* и другие террористические группы. Он отметил, что именно иностранное присутствие способствует вербовке новых террористов среди молодежи под предлогом борьбы против оккупации их страны. Член Исламской коалиционной партии Ирана Хамидреза Тараги в интервью агентству Tаnsim, сообщил, что число боевиков ИГИЛ на севере Афганистана за последние несколько месяцев неуклонно растет. Он отметил, что пристанищем ИГИЛ становятся слабо защищенные страны, а Афганистан является одной из стран Азии, где правительство не достигло достаточной военной стабильности, а вооруженные оппозиционные группы в республике обеспечивают среду для беспорядков. Все это создает почву для укрепления ИГИЛ.
“Учитывая, что значительное количество сил ИГИЛ* находилось на юге Китая, а часть из них из Таджикистана и Узбекистана, то их возвращение в регион может способствовать распространению беспорядков в восточном Иране и нескольких других странах, как Китай, Пакистан, Бангладеш и пр.”, – предупредил иранский политик.
В настоящее время за ситуацией в Афганистане пристально наблюдает, так называемая группа 6+2 – из всех соседей данного государства, России и Соединенных Штатов. Именно в рамках данной группы проходят все основные консультации – и Муррийский процесс в Пакистане, и Московский процесс, и инициативы США. Однако сейчас в этот порядок достаточно активно вмешивается еще и Индия, которая поддерживает ряд отдельных групп талибов в Афганистане. Это необходимо Дели в качестве создания противовеса Пакистану и влияния на пуштунское население, как на афганской, так и на пакистанской территории. Причем Индия действует в Афганистане не только военными, но и гуманитарными методами, “мягкой силой”, что в условиях нищеты и огромного социального неравенства в этой стране может быть весьма эффективно.
К слову, именно мирное население в большей степени страдает от низкого уровня безопасности в стране – только в апреле 2018 года в 21 провинции произошло 50 инцидентов, связанных с нападениями талибов. Между тем активность ИГ проявляется в городских районах, таких как Кабул и Джалалабад. Особенно часты атаки против школ и должностных лиц сферы образования, а также против центров регистрации избирателей и мечетей. Террористы действуют посредством самоубийств и комбинированных нападений.
Например, в провинции Нангархар половина жертв среди гражданского населения были вызваны атаками смертников. Около 13 инцидентов были связаны со школами для девочек. Ухудшающаяся нестабильность приводит к значительному увеличению числа перемещенных лиц, многие из которых остаются в перманентно тяжелом положении, увеличивая давление на и без того перегруженные системы соцобеспечения (здравоохранение, образование, трудоустройство и т.д.). Всерьез снизился и поток денежных переводов афганских мигрантов из Афганистана и Пакистана.
Если из Пакистана просто сократилось количество получаемых средств, то из Ирана, помимо этого, стали возвращяться сотни тысяч афганских беженцев. Причина тому – спад иранской экономики из-за американских санкций и быстрый обвал иранского риала. Сокращается производство и количество рабочих мест, что является роковым фактором для тысяч афганских семей. Дело в том, что на родине вернувшимся афганским рабочим просто нечем заняться и негде найти пристанище: слабая экономика Афганистана попросту не рассчитана на такой наплыв. Результат – бедность, нищета, социальные противоречия и радикализация, выливающиеся в еще более сильное неприятие действий США и афганского правительства.
Даже в случае успешного проведения выборов президента в 2019 году, ситуация в Афганистане очень слабо подвержена исправлению – новый лидер страны будет вынужден учитывать слишком много интересов, как внутри страны, так и вне ее. При этом какой-либо широкой опоры непосредственно у кабульского режима, как и ранее, не предвидится. Данный прогноз, в свою очередь, делает перспективу вывода американских войск туманной. Однако, учитывая вектор на постепенное сокращение территории, контролируемой Кабулом, даже несмотря на поддержку США, сценарий победы талибов встает как все более реальная перспектива – как в случае принципиальных уступок им афганским правительством, так и без них.
* – организация, деятельность которой запрещена на территории РФ
Антон Евстратов – востоковед, эксперт по Ирану, специально для ИА “Реалист”
