Говоря об итогах 2017 года, мне хотелось бы отметить несколько трендов, которые не только явно проявились в уходящем году, но и заложили основу для функционирования политической системы России в последующие годы.
Первый тренд – снижение роли регионов, как политических акторов. Мы стали свидетелями весеннего и осеннего “губернаторопадов”. Все 11 губернаторов успешно прошли выборы. В первом туре они победили с хорошим результатом, сохранив высокий электоральный рейтинг. Можно сказать, что региональные элиты, даже в условиях сложной экономической ситуации или внутреннего политического противостояния, неспособны сформировать повестку, альтернативную той, которую предлагает федеральная власть. В том числе в виде кандидатов “варягов” для этой региональной власти. Оформился управляемый и федерально-ориентированный механизм, где региону отводится роль адаптации федеральных задач под региональный уровень.
Второй важный тренд – наличие некой альтернативной системы отношений, которая не связана с традиционной политической иерархией. Евгений Минченко характеризует сложившуюся систему как модель “Политбюро 2.0”. Процесс над бывшим министром экономики Алексеем Улюкаевым только подтвердил наличие неформальных отношений внутри политической элиты.
Третий процесс – уход от термина “модернизация” и появление термина “цифровая экономика”. Уже сформированы органы управления этой “цифровой экономикой”. Хотя они практически не обладают независимостью и слабо интегрированы в традиционные финансовые институты и механизмы властных регуляций. При этом в начале года была презентована стратегия нового технологического развития. По сути “цифровая экономика”заменила эту стратегию.
Четвёртый тренд – полное размывание границ между спортом и политикой. Теперь действия спортсменов влияют на политику, а действия политиков – на спорт. Безусловно, отказ МОК российским атлетам в праве участвовать в Олимпиаде под национальным флагом – вершина айсберга. Под этим скрывается и отказ от поддержки олимпийских дисциплин, от неспособности спортивных федераций занимать самостоятельную позицию и поддерживать своих спортсменов. Эти факты говорят о некой системной перезагрузке спортивного движение, которое претерпит структурные изменения в 2018- 2019 гг.
Пятый тренд – снижение роли стратегии всех типов и переход на проектную деятельность. Под проектами понимаются и освоение Арктического шельфа, и строительство магистрального сообщения на азиатском направлении. Важно, что эти проекты должны соотноситься с политической целесообразностью. Например, строительство Крымского моста, которое могло затянуться на долгие годы, завершат уже к февралю-марту 2018 года. Его открытие запланировано накануне выборов президента Российской Федерации.
Шестой тренд – освоение коммуникации с молодёжью и определение молодёжи, как важного политического участника современной жизни. Власть ищет форматы общения с молодёжью, развивает новые каналы связи и создает новые молодёжные направления работы.
Седьмой тренд связан с исполнением стратегии национальной безопасности России в части “мягкой силы”. В условиях недружелюбного окружения, когда отношения с Россией становятся частью международного контекста, мы нуждаемся в укреплении бренда России, который будет нацелен на формирование нового прочтения российских инициатив за рубежом и противостояние антироссийской пропаганде. Эта история сегодня неярко выражена. Думаю, что в 2018-2019 гг. работа в этом направлении позволит усилить позиции России на международной арене.
Сергей Водопетов – председатель комитета цифровых коммуникаций Российской ассоциации по связям с общественностью, специально для Информационного агентства “Реалист”
