ПАРИЖ (ИА Реалист). Известный французский экономист, писатель и бывший советник президентов Франции Жак Аттали в своей колонке предупреждает о фундаментальной ошибке современных держав — они атакуют, не будучи готовыми к худшему. На примере Китая и Ирана автор показывает, что подлинная сила сегодня заключается не в военных бюджетах, а в контроле над ключевыми цепочками поставок и морскими проливами, где скрытые уязвимости противника могут стать решающим оружием.
Существуют простые правила, которые история повторяет снова и снова, но мы никогда по-настоящему не слушаем. Одно из них: никогда не атакуй, не будучи готовым к худшему.
Мы живём в мире, где баланс сил уже не там, где мы привыкли их видеть. Державы больше не измеряются только числом танковых дивизий, военными бюджетами или авианосцами. Сила прячется в промежутках цепочек создания стоимости, в морских проливах, в невидимых зависимостях, которые мы сами же и построили. Власть больше не лобовая; она косая. Она бьёт не туда, куда смотрят, а туда, откуда зависят.
Китай понял это лучше всех. Атакованный в торговой войне США, обложенный пошлинами, технологическими ограничениями, санкциями против своих ведущих компаний, он мог бы ответить симметрично. Но не стал. Он выбрал другое поле — то, где он незаменим. Китай не просто производит товары; он контролирует сами условия их производства. Он рафинирует большую часть редкоземельных металлов — материалов, без которых невозможен энергопереход, не может летать ни один современный самолёт, не может наводиться ни одна ракета. Он доминирует в производстве аккумуляторов, контролирует доступ к стратегическим минералам — от конголезского кобальта до южноамериканского лития. Он может замедлить, перенаправить, приостановить. Он может, не сделав ни единого выстрела, дезорганизовать целые экономики. Поэтому, когда Китай в ответ на пошлины Трампа пригрозил ограничить экспорт галлия, германия или графита, он напомнил: самый эффективный ответ — не удар на удар, а удар туда, где противник не может защититься.
Перед этим США колебались, отступали, искали обходные пути. Они не были готовы к худшему. Они не представляли, что Китай может за несколько месяцев разрушить основу их промышленности. Теперь они пытаются отстроить промышленный и технологический суверенитет, который по собственной гордыне позволили прийти в упадок. Но это восстановление займёт десятилетия. А зависимость — она здесь и сейчас. И всё же Китай, сознавая свою абсолютную силу, не стал использовать это оружие до конца. Потому что его мощь также зиждется на стабильности системы. Потому что он мыслит в долгую.
Иран же играет по другой партитуре. Более жестокой, более рискованной, но основанной на той же логике. Атакованный военной силой, поставленный под угрозу самого существования, режим аятолл и стражей ищет не прямой конфликт с несравнимо более мощным противником. Он переносит конфликт, чтобы выжить. Он выбирает своё поле. Ормузский пролив — узкий проход, едва заметный шрам на карте мира, через который проходит почти пятая часть мировой нефти и всё, что питает страны, лежащие по его берегам.
Закрыть его — даже выборочно — достаточно, чтобы заставить мир дрожать. А если это затянется — спровоцировать рецессию и инфляцию, способные обрушить глобальную экономику. Для этого иранскому режиму достаточно нескольких морских мин, быстроходных катеров, береговых ракет и дронов, а также поддержки таких групп, как хуситы. И если Китай сдерживает себя, потому что силён, то Иран, которому угрожает исчезновение, может быть соблазнён использовать это оружие в полную силу — чтобы добиться вывода американцев из региона. И не только.
Это напоминает очевидную истину, которую недавно в частной беседе сформулировал Найл Фергюсон: мощь никогда не бывает симметричной. Она состоит из перекрёстных зависимостей, неустойчивых равновесий, скрытых уязвимостей. Вьетнам показал это США. Россия показала это Европе, используя газ как политический рычаг. Бесчисленные примеры сквозь века говорят об одном: слабое место сильного всегда там, куда он не смотрит.
К этому добавляется другая очевидность, столь же часто забываемая: противник почти всегда является партнёром.
Китай — главный торговый партнёр США. Иран — несмотря на весь ужас режима и его готовность уничтожить собственный народ, лишь бы не исчезнуть, — крупный энергетический игрок, восходящая держава. И нельзя серьёзно атаковать его, не осознавая рисков, которые ты на себя принимаешь.
Из этих двух, столь разных на первый взгляд, ситуаций вытекает один и тот же закон. Закон, который холодная война уже возвела в ранг доктрины: сдерживание. Не атакуй того, кто может в ответ уничтожить тебя, не взвесив этот риск. Даже если он слабее. Особенно если он слабее.
Эта логика применима не только к государствам. Она применима и к нашей жизни: прежде чем атаковать конкурента — на рынке или в личной жизни — нужно сначала определить, что в тебе самом может быть поражено. Понять, что другой может разрушить, не разрушая себя. Оценить не его видимую силу, а его реальную способность навредить. Быть готовым выдержать последствия принятых рисков. И вступать в битву только тогда, когда она того стоит — особенно если речь идёт о защите ценностей.
В литературе и кино трагедии часто рождаются из этой исходной ошибки: атаковать того, чью скрытую мощь не знаешь, не имея средств для контрудара. Макбет, пытаясь обезопасить свою власть, запускает силы, которые его и погубят. В «Крёстном отце» те, кто думает ослабить Корлеоне, развязывают войну, которую уже не контролируют, и она приводит их к уничтожению.
Мудрость заключается не в том, чтобы избегать любого конфликта. Она в том, чтобы знать, какие конфликты стоит начинать, и трезво оценивать риски, которые ты готов на себя принять.
Жак Аттали — французский экономист, писатель, почётный член Института Франции, бывший советник президента Франсуа Миттерана
