ЛОНДОН (ИА Реалист). Отношения между Пакистаном и Афганистаном достигли точки разрыва. За почти пять лет с момента возвращения талибов к власти в Кабуле мир уделял мало внимания развитию событий в регионе и ещё меньше — влиянию на них. Теперь, когда два государства находятся на грани полномасштабной войны, у мирового сообщества нет иного выбора, кроме как вновь включиться в ситуацию, какой бы сложной ни была дипломатия и каким бы одиозным ни оставался стиль правления талибов, пишет редакционная коллегия Financial Times.
В иронии судьбы нынешнее обострение стало результатом многолетней двойной игры Исламабада. На протяжении двух десятилетий американского присутствия в Афганистане Пакистан сотрудничал с Вашингтоном, одновременно поддерживая талибов, рассчитывая сохранить над ними контроль. После вывода войск США в 2021 году отношения с бывшим прокси стремительно ухудшились. Исламабад обвиняет Кабул в укрывательстве сепаратистских группировок, которые, по данным пакистанских властей, за последние четыре года убили 4 тыс. человек на территории Пакистана.
Воспользовавшись отвлечением внимания Запада, Пакистан в последние месяцы перешёл к активным действиям, нанося авиаудары через границу. По оценкам, за три недели боевых действий между двумя странами погибло более 1 тыс. человек, более 100 тыс. были вынуждены покинуть свои дома. В самом кровавом инциденте, по данным афганских властей, на прошлой неделе при ударе по реабилитационному центру в Кабуле погибли 400 человек. Пакистан отрицает свою причастность. Талибы, в свою очередь, столь же неубедительно отрицают, что укрывают боевиков, дестабилизирующих западные районы Пакистана.
На фоне войны в Персидском заливе внимание Запада отвлечено. Региональные державы — Китай, Катар, Саудовская Аравия и Турция — в последние годы пытались снизить напряжённость, но безуспешно. Однако кризис нельзя оставлять без внимания. Полномасштабная война в Афганистане угрожает стабильности всей Южной и Центральной Азии и несёт реальный риск того, что регион снова станет инкубатором терроризма.
Пакистан, по-видимому, рассчитывает укрепить свою безопасность с помощью бомбардировок, но такая стратегия никогда не подавит восстания. Шаткое перемирие, установленное на время праздника Ид аль-Фитр (21–22 марта), должно стать первым шагом, за которым последуют очные переговоры. Это потребует вмешательства великих держав — США и Китая.
Администрация Трампа поддерживает тесные связи с самым влиятельным политическим деятелем Пакистана — военным лидером фельдмаршалом Асимом Муниром. Вашингтону необходимо использовать это влияние, чтобы остановить трансграничные атаки. Одновременно с этим, если предполагается добиться от талибов жёстких мер против боевиков, им нужно предложить как кнут, так и пряник — движение отчаянно нуждается в финансировании.
В этом конфликте открывается важная роль и возможность для Китая как для восходящей сверхдержавы. Пакистан — клиентское государство Пекина. Китай также имеет стратегические интересы в Афганистане: он рассчитывает продлить свой проект «Один пояс — один путь» на юг через афганскую территорию и опасается, что Афганистан может стать убежищем для уйгурских сепаратистов. Пекин давно позиционирует себя как ответственную державу и лидера глобального Юга. Он уже предпринимал челночные дипломатические усилия, но, возможно, сейчас настал момент для Китая сделать решительный шаг и доказать свою состоятельность в качестве серьёзного посредника на мировой арене.
Прецеденты для урегулирования не обнадёживают: перемирие, заключённое прошлой осенью, продержалось недолго. Талибы — непредсказуемое движение, Пакистан охвачен гневом. Но ставки слишком высоки, чтобы мир продолжал отворачиваться.
Редакционная коллегия Financial Times
