ТЕГЕРАН (ИА Реалист). Иран пришёл к выводу, что затяжной конфликт с США предпочтительнее дипломатического урегулирования.
Как пишет в своей статье для Foreign Affairs профессор международных отношений Техасского университета A&M, научный сотрудник Гарварда и Фонда Карнеги Мохаммад Аятоллахи Табаар, исламская республика намерена кардинально изменить характер взаимодействия с Вашингтоном и его союзниками, став полюсом в многополярном мире.
Война, по мнению Тегерана, помогает достичь этой цели.
Безуспешные переговоры и новый стратегический курс
Последние два месяца Иран и США ведут беспорядочные и безуспешные мирные переговоры. После заключения крайне шаткого соглашения о прекращении огня в начале апреля (8 апреля 2026 года) официальные лица обеих стран обменивались долгосрочными предложениями, чтобы затем отвергнуть их, и наносили друг по другу удары дронами и ракетами.
1 июня президент Дональд Трамп, комментируя сообщения о том, что Иран прекращает переговоры, заявил: «Мне всё равно, закончены они или нет, честно говоря. Они стали очень скучными».
Даже если в ближайшие месяцы будет достигнута какая-то договорённость, Иран и США останутся втянутыми в более широкий конфликт. Причины:
- Непреодолимые разногласия. Вашингтон требует полностью демонтировать ядерную программу, сдать весь обогащённый уран, прекратить поддержку региональных союзников и открыть Ормузский пролив. Тегеран отказывается отказываться от обогащения и готов рассматривать другие требования лишь после признания США его контроля над проливом, компенсации военного ущерба, прекращения израильской войны в Ливане и разморозки активов.
- Война как инструмент усиления. Иран считает, что конфликт увеличивает его международное влияние: удары по арабским странам, где базируются американские силы, посекли раскол между США и их партнёрами по Персидскому заливу; закрытие Ормузского пролива заставило множество стран считаться с Тегераном; предыдущие соглашения с США, как показала практика, всегда разваливались.
Сдвиг внутреннего баланса сил в пользу ястребов
После убийства верховного лидера аятоллы Али Хаменеи и разрушительных ударов США и Израиля 28 февраля 2026 года осторожные голоса в Иране либо замолкли, либо перешли в лагерь сторонников жёсткой линии.
Теперь страной прочно управляют «ястребы», которые чувствуют себя оправданными исходом войны. Они десятилетиями угрожали закрыть Ормузский пролив, но были сдерживаемы прагматиками, опасавшимися возмездия. Когда Тегеран наконец исполнил угрозу, многие иранские элиты и граждане приветствовали это.
Как война изменила восприятие Ирана в мире
Закрытие пролива и удары по инфраструктуре дали немедленные результаты:
- Арабские страны, опасаясь экономической катастрофы, требуют от США мира.
- Азиатские страны, остро нуждающиеся в нефти и газе Персидского залива, умоляют Иран обеспечить безопасный проход судам.
- Европейские лидеры заняли более примирительную позицию. Канцлер Германии Фридрих Мерц, ранее хваливший Израиль за то, что тот делает «грязную работу» против Ирана, дистанцировался от операций и заявил, что Тегеран «унизил» Вашингтон. Президент Франции Эммануэль Макрон исключил любое военное развёртывание в регионе. Заместитель министра иностранных дел Норвегии даже посетил Тегеран в поисках решения.
Экономическое давление как обоюдоострое оружие
Закрытие Ормузского пролива (через который проходит значительная часть нефти и газа) позволило Ирану ликвидировать десятилетия сохранявшуюся асимметрию в экономической войне. Раньше США могли использовать санкции и доллар, чтобы блокировать доступ Ирана к глобальной экономике, а Тегеран почти ничего не мог противопоставить.
Теперь же американские потребители ощущают боль на заправках и в магазинах, и иранские лидеры рассчитывают, что это заставит Трампа ослабить санкционное давление. Кроме того, страны мира вынуждены искать двусторонние договорённости с Ираном в обход санкций США.
Тактические разногласия внутри иранского руководства
Хотя элиты сходятся в необходимости противостояния Вашингтону, есть споры о методах. Одни политики считают, что Иран был слишком сдержан в пост-перемиренный период и должен напрямую и непрерывно атаковать американских солдат — только «мешки с телами» заставят пересчитать цену конфликта.
Другие настаивают на защите «Хизбаллы» в Ливане и ударах по американским активам, чтобы заставить США обуздать Израиль.
Есть и споры о том, как сочетать военное давление с избирательной дипломатией. Эти дебаты открыто транслируются по государственному телевидению, и с каждым новым раундом провальных переговоров публичная поддержка дипломатии становится всё более затратной.
Голоса против: риск чрезмерной эскалации
В Иране сохраняются политики, которые предупреждают, что руководство переигрывает. Они опасаются, что продолжающееся нарушение мировых энергетических рынков может объединить мир против Тегерана, а не против Вашингтона; что США сохранили неиспользованные инструменты, включая кибератаки, которые могут парализовать страну; что возобновление боевых действий нанесёт ущерб инфраструктуре на десятилетия вперёд (война уже разрушила сталелитейную, газовую и нефтехимическую промышленность Ирана, вызвав острый дефицит).
Однако руководство считает, что эти риски сохранятся и при попытке заключить «большую сделку», а компромисс лишь ослабит Иран — ведь предыдущие атаки США и Израиля (в июне 2025 года и феврале 2026 года) произошли именно в разгар переговоров.
Бесконечная война как новая нормальность
Иран воспринял модель Вашингтона: быть непредсказуемым, вести переговоры только с позиции силы, требовать крупных уступок, предлагая очень мало своих.
Результат — игра с нулевой суммой, делающая истинный мир практически невозможным. Мир, вероятно, привыкнет к новой реальности: США сохраняют блокаду Ирана, Иран сохраняет блокаду пролива, а стороны постоянно участвуют в стычках или возвращаются к полномасштабному конфликту.
Для 90 миллионов жителей Ирана это означает продолжающееся падение уровня жизни. Для миллиардов людей по всему миру, зависящих от Ормузского пролива, — нехватку нефти, газа и удобрений.
Но для иранских властей это приемлемо: они остаются функциональными, сплочёнными, доказали свою способность выдерживать экстремальное давление и, самое главное, доказали, что могут в одиночку ослабить мировую экономику — а значит, с ними вынуждены считаться.
