МОСКВА (ИА Реалист). Суть карабахского вопроса сводится к определению границ и статуса данной армянонаселенной провинции, кому она принадлежит из двух соседних стран — Азербайджану или Армении. Однако история возникновения и развития карабахского вопроса свидетельствует, что данная проблема хоть внешне и обозначена как армяно-азербайджанский конфликт, все же связана с вопросами большой геополитики крупных и региональных игроков.
Российский эксперт (директор Института ЕАЭС) Владимир Лепехин усматривает в ситуации с Карабахом некую внешнюю схожесть с Крымом (почти 80% этнического большинства русских в Крыму и армян в Карабахе, необходимость проведения референдума местного населения по части самоопределения, географическая важность). Более того, В. Лепехин полагает, что разрешение карабахского вопроса возможно в четырех вариантах: 1) Карабах остается частью Азербайджана; 2) Карабах входит в состав Армении; 3) Карабах становится независимой республикой (по аналогии с Косово, Абхазией, Южной Осетией, Л/ДНР) и 4) Карабах возвращается в состав России.
Трудно не согласиться с В. Лепехиным по части возможных вариантов урегулирования настоящей проблемы. Однако из четырех альтернатив выбор будет за одним из них. Российский эксперт уверенно полагает, что первый вариант в пользу Азербайджана исключается, ибо армянское население вряд ли отдаст предпочтение Баку (иначе не было бы и самой проблемы). Правда, подобная категоричность возможна только при условии сохранения армянского большинства в Карабахе. Что же может случиться с судьбой области, если армяне будут вынуждены под давлением Азербайджана и при попустительстве миротворцев покинуть свою Родину (то есть сохраняется прямая угроза этнических чисток и массовой депортации карабахских армян).
Между тем, после неудачных для Армении итогов Второй карабахской войны осенью 2020 г. вариант воссоединения Карабаха с Матерью-Арменией в современных реалиях равен нулю. Армения, как утверждает российский эксперт, уже не является гарантом безопасности Нагорного Карабаха и не имеет реальных перспектив восстановить статус-кво 1994 г. Иными словами, армянская армия утратила свою боеспособность в сравнении с азербайджано-турецким военным союзом. Россия же сегодня занята другим актуальным географическим направлением, а конфликт с Украиной значительно сокращает возможности Москвы в конкуренции с Анкарой и Баку на Южном Кавказе.
Остаются два последних варианта разрешения карабахского вопроса — независимость НКР или добровольное вхождение в состав России. В сущности, это одно и то же, ибо независимость Карабаха (тем более, с учетом сложной географии практически с анклавным положением) требует союза с более сильной державой. Независимость таких слабых в экономическом и военном отношениях новообразований должен гарантировать кто-либо из крупных игроков. И таковым здесь выступает Россия с учетом истории армяно-российских взаимоотношений, региональных императивов Москвы, присутствия российских миротворцев в Карабахе с 10 ноября 2020 г.
Читатель вправе задать вопрос: раз такая высокая зависимость Карабаха от России, то зачем же формальная независимость краю, если не вариант его вхождения в состав Российского государства? Иными словами, аналогия Крыма.
Дело в том, что при всех условиях окончательное разрешение карабахского вопроса будет зависеть от судьбы самого региона Южного Кавказа, то есть кто из крупных или региональных игроков будет доминировать здесь, каким станет расклад сил между ними, сохранит ли Россия свое присутствие и влияние в Закавказье, либо она уступит (точнее утратит) это право другим силам (США, Великобритании, Турции или Ирану). Конечно, для российской стороны и ее экспертов, в частности, самым предпочтительным вариантом выступает четвертый сценарий. Однако Россия не одна в споре за Карабах и возможности ее на данном этапе не так велики в конкуренции с другими игроками.
Кто-то спросит, а почему же Россия исключает сценарий передачи Карабаха в состав союзного с ней государства Армении? Как же так, с 1994 по 2020 гг. Карабах де-факто был частью Армении, и Ереван сохранял верный курс союза с Россией. В судьбоносном 1999 г. Армения не согласилась с предложением заместителя госсекретаря США Строуба Телботта и планом Пола Гобла по территориальному обмену с Азербайджаном с получением де-юре территорий всей НКАО и 30-км «лачинского коридора» с придачей азербайджанских трубопроводов по территории того самого Мегри. Грузия поступила иначе, и Россия постепенно стала терять доминирование над регионом с усилением Азербайджана. Что же изменилось, от чего же Москва так активно вооружала Азербайджан против Армении?
Конечно, ответ на данный вопрос представляется для армянской стороны сложным. Россия, очевидно, не желает свою региональную политику на Южном Кавказе ставить в зависимость от одной Армении, которая к тому же имеет крайне невыгодную географию, отсутствует пространственная связь с РФ, а после августовской войны 2008 г. и осложнения российско-грузинских связей – военная и экономическая опека Армении со стороны России стала уязвимой. Москва также, как и Вашингтон, предпочитает доминировать над всем регионом. Соответственно, с 2000-х гг. президент Путин стал пересматривать отношения с соседним Азербайджаном. Слабость России в 1990-х гг. и формирование альтернативных российскому маршруту энергетических коммуникаций (нефте- и газопроводов) из Азербайджана через Грузию в Турцию и Европу привели к ситуации активного роста стран НАТО (прежде всего, Турции, Великобритании, США) и их сателлита Израиля в Азербайджане. Торговля ресурсами (нефтью и газом) в Европе позволило Азербайджану получить экономическое превосходство и модернизировать армию, развивать активную дипломатию и закрепить важнейший союз с Турцией.
Между тем, как Армения не имеет прямой пространственной связи с главным союзником Россией, так и «материковый» Азербайджан обделен географическим соседством со стратегическим союзником Турцией. Именно поэтому Баку и Анкара после военного успеха осенью 2020 г. в Карабахе нацелены на открытие «зангезурского коридора» для формирования той самой пространственной связи «двух государств и одного народа». Пока эти переговоры ведутся под лозунгами «эры мира» и «торгово-экономического сотрудничества», но очевидно за этим присутствуют вполне реальные геополитические амбиции той же интеграции тюркского мира (проект Турана), а на их плечах – расширение НАТО на Восток с лидерством англосаксов.
Осенью 2020 г. Россия не допустила полную утрату контроля над судьбой Карабаха. Согласившись на поражение армянской стороны с тяжелыми территориальными потерями, Москва, все же, в партнерстве с Турцией исключила лидерство США и Франции по теме состава миротворческих сил в Карабахе. И не важно, сколько районов Нагорного Карабаха (или бывшего НКАО) сегодня под контролем РМК, главное они там и русский флаг напоминает всем заинтересованным игрокам о своем военном присутствии.
Известный эксперт Станислав Тарасов полагает, что МГ ОБСЕ как платформа урегулирования карабахского вопроса изжила себя, Россия склоняется больше к позиции Азербайджана и Турции по судьбе данного института, предпочитает трехсторонний формат (Москва – Баку – Ереван). В Москве утверждают, что война 2020 г. изменила статус-кво в Карабахе, Армения слаба и уязвима, а Азербайджан силен и агрессивен. Иными словами, армянскую сторону практически всерьез никто не воспринимает. Россия, исходя из своих ограниченных возможностей, делает все для сохранения «зыбкого мира» и Еревану необходимо строго придерживаться условий всех трехсторонних заявлений от 9 ноября 2020 г., 11 января и 26 ноября 2021 г.
Российская дипломатия публично заявила о невозможности продолжения деятельности МГ ОБСЕ по карабахскому урегулированию. Хоть премьер-министр Никол Пашинян и выразил удивление подобными высказываниями главы российского МИД Сергея Лаврова, но от этого мало что поменялось. Если ранее карабахский вопрос вне зависимости от трансформаций в отношениях между Россией и Западом сохранял МГ ОБСЕ как площадку переговоров русской и западной дипломатии, то сейчас после СВО ВС РФ на Украине, как утверждают российские официальные лица (тот же Сергей Лавров) и эксперты (например, Федор Лукьянов), такого исключения нет.
Одним из дополнительных причин отказа Москвы от площадки МГ ОБСЕ по Карабаху является мнение, что США и Франция попытаются использовать данный институт для замены и вывода российских миротворцев из Арцаха. Москва с определенной ревностью относится к перспективе брюссельских саммитов глав Азербайджана и Армении под контролем ЕС. Москва небезосновательно полагает, что Запад таким образом стремится нивелировать участие России в карабахском вопросе, приписать себе успехи по теме транспортной разблокировки региона, демаркации межгосударственных армяно-азербайджанских границ и подписания мирного договора между Ереваном и Баку. При таком сценарии Россия может потерять свое присутствие как в Карабахе, так и в Армении и регионе в целом. В итоге, официальный визит С. Лаврова в Баку, а также встреча президентов Владимира Путина и Алиева на «полях» VI саммита прикаспийских государств в Ашхабаде пока что отложили третий саммит глав Азербайджана и Армении в Брюсселе. Шарль Мишель не дождался своих гостей…
Отсюда следует, что интересы России, Азербайджана и Турции в сюжете формата последующего карабахского урегулирования пока что сошлись, каждый по-своему выступает против МГ ОБСЕ. Азербайджан с Турцией вообще считают исчерпанным данный вопрос. Москва так категорично (во всяком случае публично) не выступает, президент Путин на официальных встречах с азербайджанским коллегой Ильхамом Алиевым время от времени напоминает, что остались кое-какие вопросы с карабахским урегулированием (например, на «полях» того же VI саммита лидеров прикаспийских государств в Ашхабаде).
Позиция России в Карабахе сводится к тому, что окончательное урегулирование вопроса надо отложить на неопределенное время (мол, когда восстановится долгожданный мир между народами Армении и Азербайджана, наладятся отношения через торговлю и экономику). Правда, когда наступит эта завершающая эра «карабахского противостояния», Москва не говорит или не знает. В реальности же получается, что два государства и народа вновь окажутся заложниками отсутствия «эры мира» и нового конфликта. «Благоприятное время» карабахского урегулирования, по мнению российской стороны, наступит тогда, когда, как минимум, завершится конфликт на Украине, а как максимум, Россия восстановит свою геополитическую (экономическую и военную) мощь в регионе. А пока что стороны конфликта должны довольствоваться сложившимся новым статус-кво в пользу Азербайджана при сохранении российских миротворцев для физического выживания карабахских армян.
Москва, по мнению политолога Станислава Тарасова, заинтересована вместе с Баку и Анкарой в открытии «зангезурского коридора» под контролем своих пограничников для установления сухопутной транспортной связи через Азербайджан и Армению с дружественной Турцией. В условиях санкционной войны Запада против России из-за Украины (к которой не присоединилась Турция, а как иначе она получила бы Карабах без согласования в Москве), естественно, для российской стороны актуализируется любое альтернативное направление торгово-экономических отношений с внешним миром. Более того, установив погранконтроль над «зангезурским коридором» Россия станет в равной мере контролировать южную часть Армении, как и в случае с «лачинским коридором» — над восточной частью Азербайджана.
Получается, что Москва не меньше Еревана заинтересована в восстановлении армяно-турецких отношений, что позволит ей установить в обход Грузии пространственную и транспортно-коммуникационную связь с Турцией. Как в таком случае Россия станет катализировать окончательное урегулирование карабахского вопроса, если степень ее заинтересованности (а со временем и зависимости) от азербайджано-турецкого тандема будет только увеличиваться? Сколько будет продолжаться подобный «ситуативный роман» между Москвой и Анкарой — никто сегодня с точностью по времени не может сказать (возможно, пока не завершится украинский кризис и эпоха санкций, а может пока сохраняются у власти нынешние лидеры).
Возвращаясь к вопросу судьбы МГ ОБСЕ, следует отметить, что ОБСЕ, все же, западный институт, а ООН в 1992 г. передала Минской группе международный мандат карабахского урегулирования. Институт основных трех сопредседателей был представлен крупными игроками (США, Россия и Франция), а сама МГ ОБСЕ включает в себя гораздо большее число стран (в том числе, и Турцию). Если же один сопредседатель (РФ) решил отказаться от МГ, то двое других (США и Франция) такой решимости не продемонстрировали. Наоборот, Вашингтон и Париж публично отмечали о готовности продолжить взаимодействие с Россией по Карабаху в данном формате. Как же Россия может одна решить судьбу МГ ОБСЕ, если остальное большинство будет иметь альтернативную точку зрения?
Азербайджан выступает против МГ ОБСЕ и не скрывает своей мотивации. Но в таком случае ОБСЕ должен официально признать точку зрения Баку и объявить о роспуске Минской группы в связи с решением карабахского вопроса по азербайджанскому сценарию. Если же такой позиции МГ ОБСЕ не демонстрирует, то тогда Азербайджан должен публично объявить, что выходит из состава МГ с соответствующей аргументацией. Например, как регулярно говорит Алиев, Азербайджан военным путем решил судьбу карабахского вопроса в свою пользу и упразднил само понятие «Нагорный Карабах» и «Минская группа». Однако и Баку не объявляет о своем выходе из МГ ОБСЕ. В таком случае, зачем же обвинять Армению, которая по-прежнему по понятным причинам заинтересована в деятельности МГ ОБСЕ?
Естественно, дипломатия дипломатией, а вопросы решаются реальным раскладом сил на земле. Что армянам от того, что Лига Наций продолжала свою жизнь, когда в декабре 1920 г. Армения проиграла войну Турции и ее последующую судьбу решали большевики с кемалистами, а не Лига Наций? И сегодня Франция может принимать тома парламентских резолюций, отправлять своих депутатов в Арцах и на словах демонстрировать свою поддержку Еревану и Степанакерту. Однако за армянами Карабаха сегодня осталось всего три усеченных района, армянская армия не имеет достаточного вооружения, а сама Армения и век спустя оказалась под активным давлением все тех же двух игроков. Весной 1920 г. в Карабах вошла Красная армия для миротворческих целей и независимого арбитража в последующем решении судьбы данной провинции, а уже в июле 1921 г. Москва решила карабахский вопрос в пользу Азербайджана. Повторится ли этот вариант вновь? Все будет зависеть от конкретного времени и расклада сил.
Пока Россия увлекается «зангезурским коридором» и сухопутной коммуникацией с Турцией, Реджеп Эрдоган вместе с Алиевым разворачивают новую активную восточную стратегию в Центральной Азии. В рамках коридорной логики Анкара полагает целесообразным вернуться к энергетическому проекту NABUCO, то есть к строительству нового газопровода по дну Каспийского моря для экспорта туркменского (а со временем казахского и узбекского) газа через Азербайджан в Турцию и далее на европейский рынок. Официальные лица Турции (в частности, вице-президент Фуат Октай и глава МИД Мевлют Чавушоглу) уже отмечают реальность подобного проекта и факт активного содействия им со стороны президентов Ильхама Алиева и Сердара Бердымухамедова.
Между тем, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев 4 июля с.г. предложил главе ЕС Шарлю Мишелю использовать свой потенциал добычи нефти и газа для стабилизации мирового рынка. А как Токаев собирается экспортировать казахскую нефть и газ на рынок той же Европы без трубопроводов и транскаспийского энергетического проекта?
В свою очередь Иран завлекается в транзитное звено туркменского газа через Азербайджан в Турцию. Очевидно, Тегерану обещают разблокирование транзита иранского газа в Европу по этому же маршруту при условии поддержания ИРИ проекта NABUCO (то есть четырех прикаспийских государств против России и локализации условий конвенции в Актау 2018 г. по статусу Каспия). В этой связи неслучаен официальный визит главы МИД Азербайджана Джейхуна Байрамова в Тегеран 4 июля с.г. и заявление иранского президента Ибрахима Раиси о скором прорыве в отношениях с Баку.
Как видим, региональная ситуация в Закавказье далека от стабильности и несет в себе новые вызовы (угрозы). В подобной противоречивой динамике карабахский вопрос либо будет исключен из актуальной повестки заинтересованными игроками, либо получит новый импульс в борьбе за регион. Армянский эксперт Геворк Аракелян и экс-глава министерства здравоохранения Арсен Торосян призывают исключить неопределенность и предлагают прямые армяно-азербайджанские переговоры без посредников (включая без участия России). Азербайджанские СМИ сразу же перепечатали данную точку зрения и выразили свою поддержку, сославшись на мнение самого президента И. Алиева. Каким окажется выбор армянской стороны — покажет время.
При условии, что и вопрос открытия посольства Канады в Ереване ставится под сомнение российскими дипломатами якобы как угроза интересам безопасности армянского народа, трудно рассчитывать на самостоятельный выбор Пашиняна. Получается не только Карабах может вернуться в состав России, но и Армения в придачу. Таким образом, Алиев в скором времени потеряет интерес к брюссельским беседам с армянским коллегой, ибо вопрос решает не Ереван, а Москва.
Александр Сваранц — доктор политических наук, профессор, специально для ИА Реалист
