МОСКВА (ИА Реалист). «Мягкая сила» во внешней политике хорошо работает не тогда, когда ты продвигаешь «свою повестку», а тогда, когда у тебя есть что предложить из того, что нужно всем, считает политолог Алексей Чадаев.
«Когда есть что сказать по темам, которые волнуют каждого вне зависимости от принадлежности к конкретной стране, этносу или культуре. Почему на Западе так боялись «коммунистической пропаганды» в свое время? Потому что вопросы имущественного неравенства, угнетения, эксплуатации — это универсальные вопросы. Легко заметить, что сегодняшняя «мягкая сила» в западном исполнении — тоже серфит на проблемах, не имеющих национальных границ: будь то коррупция, нарушения свобод, экология или даже права меньшинств, национальных или половых», — полагает он.
По мнению эксперта, это всегда разговор об образе жизни:
«Если угодно, конкуренция этих образов. Во время киевского «евромайдана» все у нас дружно стебались по поводу «кружевных трусиков и Евросоюза»; а ведь имелась в виду очень конкретная вещь: у небратьев сложился устойчивый стереотип, что пусть сколько угодно облезлый и полинялый, но все еще работающий европейский эталон благополучия это то, что им нужно, а у восточных соседей нет вообще никакого — сплошные воспоминания об общем славном прошлом, будь то стихи Пушкина или победа в войне середины прошлого века».
Чадаев убежден, что без развития гуманитарных дисциплин в России бесполезно вкладывать деньги в «мягкую силу».
«Сколько ни вкладывай в российскую «мягкую силу», толку не будет — до тех пор, пока у нас в стране гуманитарные дисциплины находятся в том состоянии, в котором они находятся. Ну то есть удел лузеров, которым не хватило мозгов на нормальную профессию, или, наоборот, мажоров, для которых диплом «экономиста» или «юриста» это просто способ быстро занять позицию, на которую пристроит любящий папочка», — добавил он.
В качестве примера они привел ситуацию с гуманитарным образование в западных вузах:
«Нынешние гуманитарные факультеты западных вузов конвейерно производят людей, как будто бы бесполезных — всяких специалистов в cultural studies, gender studies, literary studies и тому подобных дармоедов. Они ничего не производят по жизни, кроме букв, и среди них куда больше проповедников и евангелистов «повесточки», чем учёных и исследователей. Но тем не менее вместе весь этот гудящий улей представляет из себя целую гуманитарную машину, по-своему технологичную и обладающую гигантской гравитацией.
Когда тысяча человек напишет пять тысяч научных работ о ситуации с правами геев в недоразвитых странах, классификации видов дискриминации, правовых аспектах регулирования однополых браков и формах социальной адаптации ЛГБТ-людей, от этого так запросто не отмахнешься дежурными шуточками в стиле Путина про интересы демографии».
