“У нас есть три основные причины выражать недовольство армянами. Во-первых, они обогатились за счет турок. Во-вторых, они хотят господствовать над нами и создать отдельное государство. В-третьих, они открыто поощряют наших врагов. Они помогали русским на Кавказе, и наши неудачи там по большей части объясняются их действиями. Поэтому мы пришли к твердому решению лишить их силы еще до того, как окончится война. <…> Мы уже избавились от двух третей армян. Их не осталось в Битлисе, Ване и Эрзеруме. Ненависть между турками и армянами сейчас достигла такой степени, что мы просто вынуждены с ними покончить”
(Талаат-паша, министр внутренних дел Османской империи)
ЕРЕВАН (ИА Реалист). Первая мировая война была встречена европейскими державами с «небывалым воодушевлением». Историки до сих пор спорят, насколько это воодушевление было реальным, а насколько являлось плодом мощной пропаганды, которая в 20 веке становится одним из главных внутриполитических способов общения власти с населением.
Одно является точным, это воодушевление быстро прошло, и человечестве оказалось перед лицом нового ужаса дотоле невиданных кровопролитий. Если раньше люди верили в ад, находящийся за пределами мира живых, то теперь они будто низводят его на землю. Новые технологии умерщвления превращают ад из мифа и метафоры в реальность.
Для исламского мира Первая мировая война вовсе не была воодушевляющим событием. Это была скорее война европейцев, в которую мусульмане втягивались поневоле. Причем одним из главных игроков в исламском мире становится Германия, использовавшая панисламистские настроения в борьбе с влиянием Англии, Франции и других европейских игроков в этом регионе. Это делало Германию естественным союзником Турции, которая знала, что Англия, Франция и Россия уже готовы её расчленить. «Враг моего врага – мой друг». Исходя из этого турецкая дипломатия разорвала давние отношения с Францией и проявила заинтересованность к союзу с Германией.
Германия в свою очередь надеялась на джихад, который должен был поднять волнения среди мусульманского населения Северной Африки и Кавказа, что в свою очередь, должно было привести к отводу вооруженных сил с Западного фронта. В реальности все пошло совсем не так.
Джихад был объявлен официально в ноябре 1914 г. против Великобритании, Франции, России и Сербии. Но жертвами его стали прежде всего христиане Турции. Чтобы описать ад войны, перетекающий в ад геноцида, мы обратимся к истории одной из турецких провинций той эпохи – вилайету Эрзерум.
Эрзерум называли столицей западной Армении и само его название по происхождению армянское. Сейчас это один из районных городов северо-восточной Турции, центр зимнего спорта. В Эрзеруме уже ничего не напоминает о его многовековом армянском прошлом. Еще в начале 20 века было не так, ведь в вилайете проживало значительное количество армян (около 40 % его населения). Это более 200 тыс. армян, 406 храмов и монастырей, 322 армянские школы. В которых училось более 20 тыс. детей. Все это по данным патриаршей переписи 1912-13 гг. Когда в 1916 г. русская армия займет большую часть вилайета, то окажется, что в нем всего осталось порядка 200 армян. Ни храмов, ни монастырей, ни школ, ни людей. Пустыня на месте некогда процветающей жизни. Как же в течение всего двух лет могла произойти подобная катастрофа?
Для понимания происходящего необходимо придерживаться объективности, избегая обобщения и демонизации. Так не стоит демонизировать турецкий народ, хотя власть младотурок и прикрывалась его именем. Но народ – это всегда абстракция, решение принимается не народом, а конкретными людьми, обличенными властью, которые лишают других возможности сопротивления преступным приказам через подавление воли и внушение ложных представлений.
Эрзерум был приграничным с Россией вилайетом, который стал плацдармом для кавказских операций турецкой армии. Как и во всех других странах-участницах с началом Первой мировой войны в Турции была объявлена мобилизация. В пятидневный срок все мужчины в возрасте от 21 до 45 лет должны были явиться на пункты сбора для прохождения комиссии. Мобилизация затрагивала всех, в независимости от вероисповедания и национальности. И армяне не стали исключением, добросовестно исполняя свой гражданский долг.
Да, были армяне, бежавшие на территорию Российской империи и вступившие в добровольческие подразделения армян. Но это были исключения. И армянские политики, и патриархат заявили о своей патриотической позиции. Тем не менее религиозный вопрос действительно стал ахиллесовой пятой для турецких армян.
Все дело в том, что турецкие власти, подталкиваемые Германией, сразу же объявили джихад. Так они надеялись зажечь русский Кавказ через его мусульманские народы. Российская империя тоже использовала религиозную карту, позиционировав войну с Турцией как поход, направленный на освобождение некогда христианских земель от гнёта турок-мусульман, призывая к восстанию все христианские народы Османской империи. Несмотря на заверения армянской стороны, все это создавало тревожную атмосферу.
Интересно, что правительство иттихадистов сделало армянам предложение, пообещав им автономию в Восточной Анатолии взамен на выступление их общим фронтом на стороне Турции. Это предложение было сделано на большом съезде в Эрзеруме в октябре 1914 г. Ясно, что армяне, проживавшие на территории Российской Империи, и не могли и не хотели этого. И у турецких армян не было никаких рычагов воздействия на своих собратьев.
В декабре 1914 г. начинается Сарыкамышская операция или наступление Энвера. В этой операции 100 тысячной 3-ей армии турок, размещавшейся в Эрзеруме, противостояла 80-тысячная Кавказская армия русских. У Энвер-паши был смелый, и как потом выяснится, безрассудный план по захвату российского Закавказья путем неожиданного захвата крепости Сарыкамыш и последующего окружения русской армии. Наступление должно было произойти неожиданно, в декабре, при этом турецкие корпуса должны были перемещаться налегке, для создания эффекта неожиданности. И этот эффект был, но Энвер переоценил свои силы и недооценил природные риски. В результате неблагоприятных условий и неслаженных действий, а также упорного сопротивления русских войск, Саракамыш взять не удается, турецкая армия сама попадает в окружение и уничтожается. При этом огромное количество солдат погибает от холода. Это была катастрофа, в которой должны были найтись виноватые, и они нашлись.
Действительно, в ходе боевых действий было некоторое количество перебежчиков из числа армян, которые вполне могли выдать какие-то планы. Приграничные армянские села разорялись турецкой армией, особенно отличился в этом «Специальный комитет», в тоже время это порождало и обратные действия со стороны армян. Во многих деревнях армяне не стали дожидаться прихода турок и перебегали на российскую сторону, при этом мусульманские соседи изгонялись или убивались.
Когда новости об армянских перебежчиках и дезертирах стали распространяться по турецкой армии, это вызвало вполне понятную реакцию, направленную против армян-сослуживцев. Участились так зазываемые «случайные» убийства армян. Для турок они становились врагами, а не соотечественниками. В результате солдат-армянин был поставлен в крайне сложные обстоятельства: он должен был либо ждать пули от сослуживцев, либо решиться на нарушение присяги.
Но вернемся в Эрзерум. Как известно беда не приходит одна, и вслед за войной в Эрзерум пришла следующая беда – эпидемия. Тиф стал выкашивать турецких солдат гораздо более эффективно, чем русская армия. Порядка 150 тыс. человек умерли от тифа к маю 1915 г. (при этом потери в несчастной Сарыкамышской операции составляли 60 тыс.). Медицинские службы оказались не готовы к такому повороту, госпиталя были переполнены, армия плохо снабжалась. Эпидемия перекинулась на мирное население. Мертвых хоронили в братских могилах, зачастую вместе с умирающими. Страшные бедствия лишают людей чувства сострадания, и они начинают искать виноватых.
Весной 1915 г. Османская империя оказалась перед вызовом сразу с нескольких направлений. Британо-индийские силы наступали со стороны Месопотамии, на западе англичане и французы атаковали Дарданеллы и угрожали Константинополю, на Кавказе грозило русское наступление. При этом ресурсов против Российской империи не оставалось, а армяне воспринимались как тайные союзники русских на этих территориях. Османское общество охватила паника, которая и привела к самым радикальным решениям.
Интересно, что сам Энвер после Сыракамышской операции публично выразил поддержку армянам за их благонадежность, сказав, что и его самого в одном из боёв спас армянский офицер, но приехав в Стамбул вдруг обвинил армян в измене и назвал их в качестве основной причины провала операций на Кавказе. Возможно, в этом на него повлиял Талаат, да и самому Энверу надо было отвести обвинения от себя.
В феврале 1915 г. 100 тыс. солдат-армян, служивших в турецкой армии, разоружили и перевли в строительные войска. Потом они все будут уничтожены. 1 марта досрочно был закрыт Парламент, и вся власть оказалась в руках триумвирата Иттихада. Репрессии против армян в это время уже начались. Но узаконены они были благодаря Талаату, который внес 26 мая 1915 г. в Совет министров «Закон о депортации», который фактически сразу же был утверждён.
Сама по себе процедура депортации в Турции уже была известна. Во время Балканских войн была проведена депортация греческого и славянского населения, но эта депортация предполагал своего рода размен с соответствующими странами. В случае же с армянами все было иначе, их некуда было депортировать, поэтому приходилось их депортировать в буквальном смысле в пустоту.
Однако наряду с официальным указом были разосланы тайные приказы об организации массовых убийств армян. Так губернаторам предписывалась ликвидация мужского населения от 12 лет и выше, а депортируемые женщины и дети ставились вне закона, т.е. становились законной жертвой любой, заинтересованной в грабеже и насилии стороны. Приказ распространялся устно Бехаэддином Шакиром, главным организатором геноцида и главой «Специальной организации». Губернаторы, отказавшиеся выполнить приказ или требовавшие письменного подтверждения немедленного увольнялись и даже могли быть убиты, как это случилось с мэром Диярбакыра. Особо стоит отметить, что геноцид вовсе не нашёл всенародной поддержки. Были турки, сочувствовавшие армянам, были случаи, когда они рисковали жизнью, помогая им. Фактически любая помощь армянам могла стоить рядовому турку жизни.
Для грабежа и убийства губернаторами вербовались племена курдов, уголовники из тюрем, мусульмане-беженцы с Кавказа. На примере Эрзерума можно понять, как всё происходило. На севере этой провинции в районе Байбурт располагалось порядка тридцати раменских поселений, с общей численностью в 17 тыс. человек. Было решено начать с них. Происходило это с начала мая 1915 г., ещё до издания прямых указов, и под прямым руководством всё того же Бехаэддина Шакура. Данные преступления были зафиксированы в военном трибунале № 1 в Стамбуле в 1920 г., при этом дело содержит ряд подробностей, который мы не найдем в отношении других районов Эрзерума. Совершенные в этом месте погромы стали первыми и в чем-то образцовыми, после согласования с Центральным комитетом правящей партии именно эта методика легла в основу всей тактики последующего геноцида. Северные села уже 2 мая 1915 г. были захвачены вооруженными иррегулярными бандами (их называли «чете»). Знатные жители сел были арестованы и фактически сразу же убиты. Остальные были согнаны в караваны. При этом отбирались дети до 5 лет, которых раздавали в турецкие деревни на перевоспитание. Остальных отвели к порогам Понтийских гор, где большинство видимо и было казнено. До места депортации, которым был назван Эрзинджан не дошел никто.
В самом Байбурте 18 мая были арестованы все известные личности из армян, числом в 78 человек. Через три дня они были повешены под бой барабанов на берегу реки Чорох. После этого 3 тыс. армян Байбурта тремя караванами депортировали, но эти караван тоже никуда не пришли. По дороге курдские чете сначала вырезали всех мужчин, потом отбирали красивых женщин, девушек и детей. Их раздаривали туркам, что предполагало смену веры и рабство. Многие предпочитали смерть в бурных водах Евфрата. Оставшихся добили жара, голод и разбойники. Из всех депортированных 3 тыс. спаслись человек восемьдесят, которые смогли добраться до территорий, контролируемых русскими войсками.
Тоже повторялась в других районах провинции Эрзерум. Печальным исключением стал район Хыныс, в котором проживало боле 21 тыс. христиан. Фактически все они были уничтожены на месте, без трагического спектакля под названием депортация.
В самом Эрзуруме депортация была проведена в четыре этапа. Первый конвой был самым малочисленным и состоял из знатных семей. Но участь всех была едина. В пути все мужчины были убиты, имущество отобрано, а выжившие женщины и дети стали добычей курдов и турок. Ту же судьбу повторили и последующее караваны. Так из 7 тыс. третьего каравана до официального места назначения Мосула дошли несколько десятков женщин и детей, из четвёртого, числом 8 тыс., спаслось триста, в том числе двое переодетых в женщины мужчин.
Чтобы оценить масштабы катастрофы, вернемся к данным переписи 1912-13 гг. По ней в вилайете Эрзерум проживало 202 391 армянин. 33 тыс. жителей вилайета бежало на русский Кавказ, порядка 5 тыс. пережило депортацию, еще 2 тыс. удалось бежать в Сирию и Месопотамию. В любом случае, по количественным показателям потери были ужасающими. Порядка 70% армянского населения были просто уничтожены.
Есть и еще один аспект. Армянская диаспора контролировала до 80% внутренней торговли во всем вилайете, армянский капитал контролировал тысячи компаний. Общая сумма капиталов, которые были в результате просто присвоены турецкой стороной составляла 17,5 млн лир (1 лира – это $4,55 в ту эпоху. В переводе на современные деньги это около $1,2 млрд долларов). И это только с одной из провинций.
В результате вилайет Эрзерум, бывший одной из процветающих областей, к 1916 г. превратился в пустыню. Геноцид армян только усугубил ситуацию и привел к голоду. Когда русские войска заняли эту область, они были поражены открывшейся им картиной бедствий. К этому времени уже было понятно, что геноцид армян был совершенно иррациональным преступлением, только усугубившим положение самой турецкой нации. Ненависть превращает в ад не только жизнь жертвы, но и насильника.
Даниил Семикопов — кандидат философских наук, историк русской религиозной и политической мысли, доцент кафедры философии и теологии Мининского университета, специально для ИА Реалист
