МОСКВА (ИА Реалист). В эти дни отмечают 85-летие Юрия Михайловича Лужкова, при котором мне довелось работать много лет с 1993 по 2010 годы.
Это было сложное время. В бурные девяностые, кажется, не было года, когда бы я не слышал разговоры о том, что, мол, «Лужкова снимают». В 1991 году это говорили сторонники ГКЧП, в 1992 году — либералы из правительства России, в 1993 году — сторонники Верховного совета СССР. Говорили и после «черного вторника», и после выборов 1996 года. Говорили люди из кругов Березовского и Коржакова, Бородина и Чубайса. Но Лужков все работал.
Тогда на фоне остальной России Москва выглядела относительно благополучно: в Сибири бастуют шахтеры, в Подмосковье люди сидят без работы, везде останавливаются предприятия, жилье не строится, учителям и врачам не платят, разруха. А Москва строит кольцевую автодорогу, потом третье транспортное кольцо, сдает миллионы метров бесплатного социального жилья, обеспечивает всех бюджетников зарплатой, развивает производства, дает пенсионерам надбавки, проводит спокойные хозяйственные реформы и помогает другим регионам.
У меня, как у депутата Московской городской думы пяти созывов, особая благодарность Юрию Лужкову. В 1993 году мы пришли в городскую думу молодые, неопытные, часто оппозиционно настроенные. Нас было всего 35, и можно было попробовать нас, или купить, или запугать, или просто не обращать на нас внимания. А команда Лужкова работала с нами, хотя и им, и нам было трудно, мы искали формы отношений, свое место в системе городской власти, не формальное, но реальное. И наша роль оказалось шире, чем законотворчество или представительство, шире, чем решение частных проблем граждан. Московская городская дума стала местом генерации новых идей, согласования научных и интеллектуальных позиций, еще одной независимой экспертной и референтной площадкой в системе и передаточным звеном на федеральный уровень.
Ведь московская власть не механическая система «сдержек и противовесов», она более напоминает мозг человека, это система «возбуждения-торможения». Мэр и дума — источники возбуждения, департаменты экономической политики и финансов, правовое управление — центры торможения. Мозг города всегда бодрствует.
Очень важным для дела было умение Лужкова слышать и слушать. Помню, как по ряду серьезных проблем я настоятельно просил, чтобы Лужков меня принял. Это было достаточно внушительно, когда в кабинете мэра сели десяток руководителей города, а также помощники и эксперты. Я, чувствуя себя, как посол республики Андорра на приеме у президента Франции, за десять-пятнадцать минут быстро обозначил острые проблемы, внес предложения и задал вопросы. Никто меня не перебивал, хотя некоторым из чиновников и хотелось, далеко не все им было приятно слушать.
После моего выступления Лужков спокойно опросил по очереди всех присутствующих, что они думают по поставленным проблемам, а потом выступил сам вот в таком ключе: «С этим, и этим я полностью согласен и даю поручения, с этим, и этим я не согласен, но готов дальше обсуждать, а по еще одному вопросу я высказаться не готов, буду думать и вам сообщу свое мнение». Через десять дней мне пришла бумага за подписью мэра, где он подробно анализировал тот вопрос, который был не решен на встрече, и формулировал свое мнение.
За долгие годы у меня вошло в привычку о проблемах города регулярно писать письма мэру с уверенностью, что они будут им лично прочитаны и, если он найдет в них что-либо ценное, то обдуманы, и по ним будут даны поручения.
В другие инстанции нашей страны часто бывает писать что-либо бесполезно даже депутату. Вам ответ составит младший канцелярист, а письмо подпишет, не читая, какой-нибудь третий заместитель. Отписались, и ладно, главное, чтобы нудный депутат от них отстал. Тут был совсем другой стиль.
Времена изменились, прошло много лет, Москва развивается успешно на совершенно новом уровне. Редкое везение — два сильных мэра подряд, чаще бывает иначе. И надо помянуть добрым словом Юрий Михайловича Лужкова. Москва очень многим ему обязана.
Михаил Москвин-Тарханов — член Общественной палаты Москвы, депутат Мосгордумы пяти созывов
