Когда мы говорим о выборе преемника как одном из главных факторов транзита власти в России, надо учитывать, что у крупнейших мировых держав есть свое понимание относительно того, как должен пройти этот транзит.
Например, США бы хотелось, чтобы Россия свернула активность по ряду направлений и, под видом устремлений к установлению демократии западного образца, была бы более управляема, прогнозируема и контролируема. В принципе, у них получалось это осуществлять в девяностые годы и в первую половину нулевых, но дальше развитие России пошло не по их сценарию. У Кремля есть собственная геополитическая и геоэкономическая доктрина, есть свои интересы, поэтому выбранная стратегия, безусловно, будет продолжением курса, заложенного Владимиром Путиным в середине нулевых, когда Мюнхенская речь президента стала, фактически, водоразделом между старым и новым внешнеполитическим курсом.
В этом смысле мы должны внимательно наблюдать за сценариями, которые рождаются в недрах аналитических структур наших «партнеров», но делать по-своему.
Помимо геополитической конфронтации с Западом, основанной, в том числе, на мировоззренческом выборе, уверен, что должен быть продолжен курс на защиту национальных интересов на постсоветском пространстве, который осуществлять все тяжелее, а также попытки стать энергетической сверхдержавой, осваивая новые рынки, например, через Северный морской путь, реализовывая крупные инфраструктурные проекты, а также расширяя сотрудничество со странами Азии и Ближнего Востока.
Поэтому эта многовекторная игра точно должна быть одним из направлений внешней политики России, вне зависимости от того, будет ли, «после Путина Путин» или это будет кто-то из преемников. Сегодня самое главное для действующей власти сделать так, чтобы транзит не пошел по тем сценариям, которые, безусловно, будут написаны в разных странах мира, в том числе, и в США. Для этого, в том числе, и принимались недавно поправки в Конституцию.
Ярослав Игнатовский – генеральный директор аналитического центра «Политген», специально для ИА «Реалист»
