Вопреки заявлениям многих сторонников «зеленой экономики», наблюдаемый в последний период рост удельного веса возобновляемой энергетики в мире вовсе не является проявлением революционных трансформаций глобальной энергосистемы. Достаточно взглянуть на структуру мирового энергобаланса, чтобы убедиться: рост возобновляемой и особенно солнечной и ветровой энергетики преимущественно обеспечивается за счет падения потребления угля. Эта тенденция в особенности проявляется у трех лидеров мирового энергопотребления – ЕС, США и Китае, где последовательное понижение удельного веса угля в энергогенерации объявлено долгосрочной стратегической целью. И именно на указанных рынках мы сегодня наблюдаем за ростом веса альтернативных источников.
Примечательно, что за первое полугодие 2020 г. производство угля в Европе упало на 32%, в США – на 31%, в Китае – на 2%. Важно понимать, что подобная картина складывается в основном благодаря тому, что в условиях пандемии коронавируса в мире наблюдается сильное падение промышленного производства, энергоснабжение которого обеспечивается прежде всего крупными конвенциональными электростанциями (газовыми, угольными и ядерными). В свою очередь, объекты возобновляемой энергетики в большинстве своем ориентированы на генерацию электроэнергии для населения – запертого дома и потребляющего все больше электроэнергии в бытовых целях.
С другой стороны, базовой спецификой возобновляемой энергетики продолжает оставаться высокая себестоимость. Она по-прежнему является доступной в основном для богатых экономик, готовых платить больше во имя экологически безопасного будущего. План European Green Deal, а также выделение десятков миллиардов долларов на развитие водородной энергетики в рамках бюджета ЕС – тому доказательство.
Впрочем, и здесь мы имеем дело с неким экономическим мифотворчеством: экологические риски, возникавшие в результате развития возобновляемой энергетики, хорошо известны: например, фотоэлементы содержат в себе множество токсичных материалов, которые особенно хоть и опасны при крупных авариях, а также при утилизации, однако отрицательно влияют на экосистему и при текущей эксплуатации. Само по себе производство фотоэлементов является химически грязным процессом. Эти и многие другие факторы необходимо принимать во внимание при выработке стратегии формирования «новой энергетики».
Еще одним важным фактором, влияющим на будущее возобновляемой энергетики, является природный газ и в особенности СПГ – конкурентоспособный по цене, экологически чистый и удобный в логистическом плане. Согласно прогнозам Международного энергетического агентства, к 2050 г. потребление природного газа будет расти на 1,3% в год – до 6 трлн куб.м. Наибольший вклад в потребление внесут электроэнергетика (1,7% годовых) и промышленность (1,2% годовых), на долю которых к указанному периоду придется 65% дополнительных объемов спроса. Ожидается, что уже к 2030 г. глобальный рынок газа обретет конкретные очертания.
Таким образом, главным конкурентом возобновляемой энергетики в долгосрочной перспективе выступит природный газ, чего нельзя сказать о нефти, доля которой будет падать, хоть и не очень быстрыми темпами – до 50 млн баррелей в сутки вместо допандемических 100 млн баррелей.
Ваге Давтян – доктор политических наук, президент Института энергетической безопасности (Армения), специально для ИА Реалист
