МОСКВА (ИА Реалист). Заявление российского миллиардера Олега Дерипаски, возлагающее ответственность за сокращение населения страны на Центральный Банк России, в условиях не самой благоприятной экономической обстановки, ожидаемо вызвало определенный общественный резонанс.
В этом эмоциональном утверждении автор все же не стал приводить конкретные факты и логику, которые могли бы способствовать разъяснению конкретной природы подобной взаимосвязи; не менее очевидным является и то, что бизнесмен выступает с резкой критикой политики ЦБ РФ далеко не впервые. В силу категоричности данного утверждения, и отсутствия соответствующих пояснений, о причинах его появления, можно скорее догадываться, чем утверждать определенно…
В контексте профессиональной деятельности Дерипаски, на фоне санкционного давления американских регуляторов в отношении принадлежащих ему активов, подобное заявление не выглядит чем-то из ряда вон выходящим. Возможности долгосрочного зарубежного финансирования таких активов, как «Группа ГАЗ», пока что остаются под большим вопросом, а текущая политика ЦБ не особо способствует наращиванию темпов корпоративного кредитования за пределами государственного сектора экономики.
С человеческой точки зрения, появление подобных высказываний вполне объяснимо. Безотносительно истинной природы подобных заявлений и их эмоциональной составляющей, затрагиваемый вопрос взаимосвязи экономической политики и темпов воспроизводства населения достаточно интересен.
Попытки изучения подобной взаимосвязи, берущие свое начало еще с работ Томаса Мальтуса, приводили к появлению целого ряда парадоксальных и зачастую противоречащих друг другу выводов, которые и по сей день являющихся предметом ожесточенных споров; ряд концепций, показавших хорошее соответствие эмпирическим данным в доиндустриальную эпоху, отнюдь не объясняют текущих тенденций, и vice versa.
В сухом «непротиворечивом» остатке стоит отметить, что основной причиной взрывных темпов роста населения планеты стало ускорение темпов научно-технического прогресса и радикальное снижение показателей младенческой смертности на протяжении всего XX века, в том числе и в относительно неразвитых обществах.
Естественным противовесом подобной тенденции выступали процессы секуляризации общественного устройства; в сочетании с ускорением НТП, именно снижение показателя суммарного коэффициента рождаемости и привело к резкому повышению объемов среднедушевого дохода в развитых странах во второй половине XX века.
Иными словами, говоря о взаимосвязи темпов рождаемости и роста экономического благосостояния, важно понимать, что этот рост стал скорее следствием, а не причиной стабилизации темпов прироста населения, о чем достаточно хорошо свидетельствует опыт КНР в рамках программы «Одна семья – один ребенок». Где-то к середине 2000-х годов постепенно начало выясняться, что подобный подход, имея на определенном этапе свои преимущества, содержит и долгосрочные негативные эффекты, в основном в сфере сокращения доли трудоспособного населения и резкому увеличению нагрузок на пенсионные системы.
А попытки восполнить ее за счет миграционной составляющей чреваты как резким взрывом социально недовольства коренного населения, так и менее явным процессом потери национальной и этнической идентичности.
В дальнейшем попытки отдельных стран экономически стимулировать рождаемость, хотя бы до уровня простого воспроизводства текущей численности населения, в каком-то смысле показали, что все это чем-то напоминает дорогу с односторонним движением. Иными словами, если на каком-то этапе контроль рождаемости способствовал увеличению среднедушевого благосостояния, то его рост отнюдь не гарантирует увеличение темпов человеческого воспроизводства.
В этом смысле, мы все же не полностью разделяем общепринятое мнение об отсутствии взаимосвязи между темпами экономического развития и рождаемостью, обычно демонстрируемое на примере наиболее бедных стран мира. Если говорить о странах, в которых показатель суммарного коэффициента рождаемости находится на низком уровне, странах, как правило, богатых, то очевидно, что эластичность взаимосвязи между уровнем среднедушевого дохода и воспроизводства населения просто слишком невысока, чтобы меры экономического стимулирования давали надлежащий результат.
Безотносительно уровня секуляризации также очевидно, что чем общество в целом богаче, тем эта эластичность слабее, что требует все большего и большего объем экономического стимулирования по мере формирования всё более и более высоких стандартов жизни в каждом конкретном обществе. Это объясняет, почему с ростом благосостояния, экономические стимулы рождаемости начинают давать все меньший эффект и позволяет предположить, что при высоких жизненных стандартах в обществе эффективные экономические меры в этом направлении должны быть столь высокими, что в настоящее время позволить их себе может лишь пара-тройка монархий Персидского залива.
Все это отнюдь не говорит, что механизмы экономического стимулирования не имеют права на существование; скорее, они должны выступать в роли необходимых, но не достаточных условий. В качестве достаточных условий здесь должно выступать то, что мы могли бы назвать «ментальностью» и, рассуждая об этом, мы вовсе не предполагаем возврата к временам домостроя, подобные вещи вполне могут быть сформированы и в рамках секулярной модели общественного развития, в том числе и в России.
Ведь многие базовые вопросы экономического стимулирования в нашей стране уже решаются, и решаются относительно успешно. Проблема лишь в том, что их информационная поддержка и направленность, как правило, хромают…
На всевозможных ток-шоу мы видим бесконечную вереницу семейных дрязг, адюльтера, разводов и раздела имущества, и прочего полоскания грязного белья, которое, в силу подобной подачи, воспринимается молодежью как атрибут жизни «успешного человека» со всеми вытекающими последствиями….
Такие вещи имеют право на существование, но им не место в информационной политике государственных СМИ, и тот факт, что они до сих пор там присутствуют, наводит на самые неприятные мысли. Если же рассуждать о предпринимаемых в нашей стране попытках повысить привлекательность деторождения, сложно отделаться от ощущения, что зачастую они чем-то напоминают не самые лучшие образцы советской пропаганды, из разряда «и он взорвал себя гранатой, к этому его готовила семья и школа».
Поясним эту мысль. На страницах государственных СМИ мы довольно часто слышим о многодетных семьях, мужественно преодолевающих все бытовые сложности и невзгоды, и безусловно, общество должно знать об объеме труда и героизма, который проявляют эти люди. Но, при всем уважении, в глазах молодежи все эти вещи отнюдь не из того разряда, что им захотелось бы повторить…
Очевидно, что наравне с этим необходимы и иные, более легкие и позитивные истории, которые могли бы показать молодежи, что дети – это fun, это круто, а не крест, который нужно нести любой ценой. С современными молодыми людьми необходимо проявить определенную деликатность в данном вопросе, стараясь говорить с ними на понятном им языке, а не отделываться непонятными агитками, общий дискурс которых сводится к чему-то из разряда «партия сказала – комсомол ответил: «Есть!».
Времена изменились, и такие вещи сейчас все больше дают сбои. Более того, производят скорее обратный эффект. Можно сколько угодно рассуждать о падении нравов, что молодежь нынче хочет жить только для себя, а в стране не хватает рабочих рук, и что будем делать, если завтра война и в поход… Проблема лишь в том, что все подобные разговоры отнюдь не решают, а только усугубляют проблему. И здесь необходимо быть гибче. Как именно?
Например, мы могли бы отметить, что по данным последних исследований, те же миллениалы уже не придают столь существенного значения наличию собственного жилья, их вполне устраивает съемное. В то время как государственная политика по-прежнему концентрируется на возможностях использования материнского капитала «для улучшения жилищных условий», той же ипотеки, которая для этих молодых людей далека, как Марс…
Может, стоит подумать о чем-то более для них актуальном? Ну, или хотя бы попробовать спросить об этом? Очевидно, что информационная политика государства в данной сфере должна претерпеть существенные изменения, стать более гибкой, учитывающей качественные изменения в ментальности поколений, а впоследствии, такая гибкость должна распространиться и на характер экономического стимулирования. Тогда все это будет иметь перспективу.
Денис Федоров – кандидат экономических наук, специально для ИА Реалист
