2 марта председатель правления ПАО “Газпром” Алексей Миллер заявил о начале процедуры расторжения контрактов с “Нафтогазом” на поставку и транзит газа в Стокгольмском арбитраже. Речь идет о двух контрактах на поставку газа украинским потребителям и транзит газа в Европу через Украину, действие которых истекает в конце 2019 года.
Глава российской компании объяснил этот шаг “асимметричным решением” Стокгольмского арбитража, который 28 февраля постановил, что “Газпром” должен заплатить “Нафтогазу” $4,63 млрд за недопоставку газа по транзитному договору.
К каким последствиям может привести решение “Газпрома”? В чем интерес Европы в данном споре? На вопросы ИА “Реалист” ответил кандидат политических наук Ваге Давтян:
“Вердикт Стокгольмского арбитража не только решает текущую задачу в пользу “Нафтогаза”, но также представляет собой более важный месседж в адрес России. Как говорится, на будущее. Выделим три основных аспекта проблемы.
Во-первых, Стокгольмский арбитраж формально хоть и представляет собой независимый институт, однако влияние Европейской комиссии (ЕК) на его решения – уже укоренившаяся традиция. Как известно, ЕК крайне ревностно относится к деятельности “Газпрома” на европейском рынке, а в последнее время и вовсе в открытую осуществляет антигазпромовский лоббинг, создавая препятствия на пути реализации “Северного потока-2”. Не случайно, что ряд задействованных в проекте европейских энергокомпаний в течение 2017 г. не раз заявляли о нецелесообразности участия представителей ЕК и особенно г-на Юнкера в переговорах с “Газпромом”. Аргумент, приводимый европейскими бизнесменами, вполне логичен и сводится к тому, что участие ЕК понижает инвестиционную привлекательность “потока”.
Во-вторых, Еврокомиссия, а вместе с ней и Стокгольмский арбитраж легко могли спрогнозировать, что решение суда в пользу Украины повлечет за собой инициативу “Газпрома” по расторжению контракта с “Нафтогазом”. Казалось бы, это не исходит из интересов Киева, так как транзит российского газа ежегодно приносит ему до $2 млрд, необходимых для поддержания украинской газотранспортной системы в нормальном состоянии. Более того, не вызывает сомнений, что, лишь выполняя транзитную функцию, украинская ГТС привлекательна для иностранных инвестиций, в которых столь заинтересован Киев. На этом фоне стокгольмский вердикт можно объяснить лишь тем, что в феврале сего года Украина отказалась от импорта европейского реверсного газа, за который ей то и дело приходилось переплачивать. Более того, заявление главы “Нафтогаза” о том, что в марте компания планирует восстановить отношения с “Газпромом” и начать прямые закупки российского газа, стало рассматриваться в качестве реальной угрозы проводимой Еврокомиссией антироссийской энергополитике.
В-третьих, решение Стокгольмского арбитража свидетельствует о том, что и после 2019 г., когда будут запущены “Северный поток-2” и “Турецкий поток”, “Газпром” будет подвергаться политическому рейдерству. Особенно в связи с использованием внутренних интерконнекторов. Данный аспект выходит далеко за рамки украинской тематики и преимущественно сводится, с одной стороны, к стремлению нарастить внутреннюю добычу, с другой – освободить место для газа, поставляемого по Южному газовому коридору, а также с израильских месторождений Левантийского бассейна, разрабатываемых американскими компаниями”.
Ваге Давтян – кандидат политических наук, доцент Российско-Армянского (Славянского) университета, специально для ИА “Реалист”
