Стоит выделить три важных политических аспекта президентских поправок в Закон «Об образовании в РФ» по «вопросам воспитания обучающихся». Конечно, появление данного законопроекта вполне вписывается в многолетние тенденции государственной политики, но интересно оценить, какую роль эти поправки могут сыграть на фоне «коронакризиса» и подготовки к будущим парламентским выборам.
Во-первых, уже сейчас в СМИ и соцсетях обсуждаются тревожные ожидания по поводу роста преступности на фоне экономического кризиса. Даже если реальное влияние «коронакризиса» на криминогенную обстановку будет меньше, чем многие ожидают, именно этому фактору будут приписывать практически любые более-менее резонансные преступления. Уже сейчас в комментариях к криминальным новостям едва ли не большинство преступлений пытаются объяснить влиянием экономических последствий пандемии, даже если в итоге выясняется, что эти деяния совершены рецидивистами, которые точно также вели себя в «тучные» годы. Одна из составляющих этой темы – молодежная преступность. А ведь самая распространенная реакция общественности на новости о влиянии криминальной среды на подростков – призывы усилить воспитательную работу в школах. Характерно, что интерес общественности к проблеме криминализации молодежной среды неравномерен и связан он не только с реальными колебаниями уровня молодежной преступности, но и с протестными настроениями. Например, по данным «Левада-центра», «рост наркомании, преступности в школе» в августе 2011 года назвали в числе наиболее серьезных проблем 32% опрошенных, а в августе 2017 года – только 14%. Это можно соотнести со статистикой МВД (по данным этого ведомства, в период с 2008 по 2016 год доля выявленных преступлений, совершенных подростками, снизилась с 6,8% до 4,5%), но не стоит забывать и о разной политической обстановке в августе 2011 и 2017 года – в первом случае это нарастание протестных настроений, во втором – еще заметное влияние «крымского консенсуса». В любом случае, все это может свидетельствовать, что в периоды роста протестных настроений тревожность по поводу роста молодежной преступности также растет. То есть, власти, предлагая новые инициативы о воспитательных функциях школы, отвечают на получивший дополнительную актуальность общественный запрос вполне оперативно.
Во-вторых, на первый взгляд, идея, что в работе школ важна именно воспитательная составляющая – запрос, прежде всего, консервативной аудитории, но данные социологов позволяют увидеть здесь дополнительные нюансы. Так, по данным исследования ВЦИОМ, проведенного в ноябре 2014 года, мнение, что современная школа выполняет воспитательную функцию плохо, разделяла примерно одинаковая доля сторонников «Единой России» и КПРФ (17% и 19% соответственно), при этом среди аудитории обеих партий доминировало представление, что данная функция выполняется «средне» (так считало 43% и 45% опрошенных среди них соответственно). Зато наибольшее число пессимистов по этому вопросу наблюдалось среди 25-34-летних (23% против 18% среди опрошенных в целом), военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов (25%), москвичей и петербуржцев (41%), либо городов с населением от 100 до 500 тысяч человек (24%), среди респондентов из Центрального (29%), Сибирского (24%) и Северо-Западного (23%) федеральных округов. То есть, за исключением силовиков, запрос на более ярко выраженную воспитательную функцию школы был более характерен для городского протестного избирателя, при этом не относящегося к электоральному ядру партий парламентской оппозиции. Причем, мы взяли для примера опрос, проведенный на пике «крымского консенсуса».
Между тем, в период роста протестных настроений недовольство ситуацией в школах (в том числе, по вопросам воспитания), скорее всего, тоже вырастет, но прежде всего в тех же социальных группах, для которых и раньше был характер более заметный уровень недовольства. Властям важно работать с этой сложной аудиторией на пути к парламентским выборам. Скептицизм по отношению к инициативам властей в этих группах, как правило, тоже выше – и все же у Кремля есть шансы завоевать поддержку, по крайней мере, части этой среды.
В-третьих, новые инициативы в сфере образования как правило создают у педагогов опасения по поводу роста административной нагрузки. Специалисты в сфере образования подробнее объяснят подобные нюансы, но упоминание в обсуждаемом законопроекте о необходимости подготовки календарного плана воспитательной работы может стать дополнительным поводом для подобных дискуссий. При этом вовлеченность педагогов в избирательный процесс в дополнительных разъяснениях вряд ли нуждается. Соответственно, параллельно с появлением новых инициатив в сфере молодежной политики для нейтрализации таких опасений может подниматься вопрос и о снижении административной нагрузки на учителей. Вполне вероятно, что вопрос о снижении такой нагрузки на педагогов в ближайший год периодически будет поднимать даже не Министерство просвещения, а «Единая Россия». По крайней мере, летом 2019 года через региональные отделения этой партии уже проходил сбор предложений по данной теме. Вероятна активизация работы, например, партпроекта «Новая школа» в этом направлении в период подготовки к парламентским выборам-2021.
В целом в 2020-2021 годах вполне можно ожидать дальнейшего роста внимания властей к молодежной политике: в сфере воспитательной работы в связи с запросами «взрослой» аудитории и социальных инициатив, направленных на поиск поддержки у самой молодежной среды. Тем более, что в нынешних условиях власти будут стремиться получить дополнительную поддержку в социальных группах, обычно воспринимающих последствия экономических кризисов менее болезненно, – а к таким группам как правило относится и молодежь.
Михаил Нейжмаков – ведущий аналитик Агентства политических и экономических коммуникаций, специально для ИА «Реалист»
