Один из моих коллег озадачил вопросом:
— А почему все кто мог и не мог, написали о Хабаровске, а ты, учивший меня по площадям с точностью до ста человек реально высчитывать количество участников митингов и демонстраций, вообще никак не откликнулся? Сколько там на самом деле митингующих за Сергея Фургала?
— Ты спрашиваешь сколько там митингующих, или сколько митингующих за Фургала? Аналитик обязан различать причину и повод!
— Как в ситуации с печально памятной пенсионной реформой?
— Конечно!
В разгар активных протестных выступлений против повышения пенсионного возраста один из руководителей министерства финансов России, а по совместительству ведущий идеолог пенсионной реформы, спросил меня:
— Чем Вы, как представитель Партии пенсионеров объясните, что против повышения пенсионного возраста наиболее активно выступают люди, уже находящиеся на пенсии?
Ведь их изменения не касаются?
— Заметно, что Вы от них подобной активности не ожидали! Напрасно! Так вот: они на самом деле не против повышения пенсионного возраста выступают. Это яркий повод, понятный им мотив действий. На самом же деле люди в глубине души, нередко неосознанно, выступают против фискальной политики финансово-экономического блока Правительства.
Собеседник долго со мной не соглашался, в его аргументации все было хорошо:
— Как не посмотришь криминальную хронику, так у пенсионеров сотнями тысяч рублей крадут, значит есть у них деньги, есть.
В ситуации пандемии последствия этих тенденций проявились наиболее ярко. Поступление средств в бюджет при недостаточно развивающейся экономике легче и проще всего осуществлять заглядывая в карманы обычному человеку и облагая его все новыми налогами (а точнее — поборами). Такова фискальная логика.
Причем ту часть населения, которая от своих радостно, не предвидя последующие риски, приватизированных квартир, дачных участков, стареющих автомобилей никуда убежать не может. На них постепенно, но все сильнее, ложатся новые и новые платежи, а вместе с ними медленно накапливается внутренняя тревога.
Почти все серьезные кадровые назначения на руководящие должности последнего десятилетия фактически определялись одним — кандидат на должность говорил: «Я знаю как и смогу достать денег для решения тех или иных проблем!».
Этот же показатель и являлся критерием бюрократического успеха. Возьмите наше многострадальное здравоохранение:
— денег не хватает, по сравнению с европейскими нормами оно недофинансируется;
— незабвенная Высшая школа экономики делает свой очередной «форсайт», Минфин определяет механизмы;
— экономия идет за счет сокращения ФАП, должностей врачей и фельдшеров в деревнях, а так же путем значительного увеличения платных услуг;
— механизмом этой машины поставки денег, но не лечения людей, становится ставшее зловредным ОМС, уверенно переводящее все больше процедур в платную сферу;
— полученные в результате этой «экономии» средства идут на сооружение крупных центров, весьма проблемных с точки зрения коррупциогенности.
Подобная же технология «экономии» с сокращением школ и учителей, ростом доли платных услуг уверенно «работает» и в образовании:
— Высшая школа экономики пишет концепцию…;
— Деревенские школы в целях экономии закрываются…
— Далее по плану — все как всегда.
И сколько еще у нас таких сфер, где человеческие и качественные критерии подменены лукавой цифрой! Внимательно наблюдая за реальными, а не «картинными» протестами, еще два года назад пришел в выводу, который, будучи озвученным, вызывает активнейшие возражения: повод и реальные причины протестных акций в настоящее время иногда могут совершенно не совпадать.
Если говорить объективно, то с точки зрения как региональных, так и федеральных параметров Хабаровский край за последние два года очень много потерял.
Почему то почти никто не вспоминает, что Хабаровск в последние два года пережил, например, утрату статуса региональной столицы — дальневосточное полпредство переехало во Владивосток. На самом деле это огромная потеря для региона как в статусном, так и в ресурсно-финансовом плане.
Масса приезжающих чиновников, всевозможные структуры при полпредстве, командировочные из других регионов, всевозможные «решалы» — все они вместе со своими деньгами переместились в Приморье. Ощущение утраты — особое чувство.
Только реально и профессионально померив мотивацию, можно сказать: за что именно на самом деле выступают основные группы митингующих, чем они действительно недовольны.
А если причина вовсе не в арестованном губернаторе? И простыми дотациями от нее не избавишься? Тогда что сделать, чтобы ее ликвидировать?
Невероятный, но вполне конкретный рецепт есть: руководители финансово-экономического блока российского Правительства должны максимально быстро «убить в себе фискала».
Смогут ли они перейти с многолетних оков количественных финансовых на качественные критерии и показатели? Почему нет? История знает немало примеров, когда твердые католики становились протестантами, коммунисты — либералами чистой воды и т.п.
Именно ситуация с коронавирусом дает сейчас дополнительный шанс финансово-экономическому блоку Правительства стабилизировать общественно-политическую ситуацию в стране. Вот только будут ли им сделаны необходимые выводы?
Владимир Ворожцов – заместитель председателя «Российской партии пенсионеров за справедливость», генерал-майор внутренней службы в отставке
