По ее словам, «до правления Салмана многие наблюдатели считали, что правители Саудовской Аравии обладают устойчивой легитимностью, закрепленной общественным договором между принцами и простолюдинами»; «королевство считалось уникальным, поскольку правящий дом сохранял видимость консенсуса среди своих самых могущественных кланов и принцев».
«Отныне племена, проявившие лояльность по отношению к королю и всегда спешащие принести ему клятву верности, теперь не только игнорируются, но и унижаются. Они часто подвергаются насилию, их имущество оказалось в опасности. В королевстве Салмана, от ховейта на севере до утайбы в центре, племенные шейхи и члены их семей либо игнорируются, либо отвергаются как реликвии из далекого прошлого. Вожди племен стали декоративными после того, как король и его сын поработили их и заставили молчать. Никто не знает, как долго они будут молчать в условиях своей маргинализации и унижения», – отмечает аль-Рашид.
Автор Middle East Eye обращает внимание на тот факт, что политика Салмана «невольно способствовала исходу из страны молодых мужчин и женщин, для которых статус просителя убежища за границей предпочтительнее молчания или, что еще хуже, тюремного заключения в богатом пустынном королевстве»; «кинотеатров и цирков недостаточно, чтобы купить их лояльность».
«Вопреки своей воле, аль-Сауды породили значительную диаспору, которая выросла прямо под носом у короля… Королевство породило крайнюю форму социальной поляризации. Только небольшая группа лояльных подданных извлекает выгоду из монаршей щедрости. Это делает монархию инструментом раскола, который культивирует антагонизм в обществе. С падающими нефтяными доходами невозможно заглушить голоса несогласных и постоянную угрозу от такой глобальной опасности, как COVID-19. Будущее Салмана и его династии никогда не выглядело мрачнее. Сомнительно, что наследный принц сможет исправить ситуацию после смерти своего отца», – резюмирует аль-Рашид.
