Новый сотрудник, попадая в коллектив, вынужден перенимать”традиционно” принятые правила поведения. Новопришедший вынужден принять модель поведения не просто отжимания клиента, а получения смой взятки и передачи её на верх. Иначе кто его возмёт на эту работу? Ведь он будет позорно изгнан самим трудовым коллективом.
В круговой поруке заинтересованы все, от рядовых до политической элиты, включая министров, как промежуточная прокладка между сборщиком и той самой элитой. У подчиненных “под покровительством” своего начальства расширяются возможности для получения взятки, их размер и частота. Чтобы не было неразберихи, особого рвения или наоборот, патологической лени из-за инстинкта самосохранения (деньги-то берёт он и люди думают, что всё это ему). А у руководства вероятность того, что подчиненный их выдаст нет или сведена к минимуму, так как деяния по предварительному сговору и в организованной группе являются обстоятельством отягчающим. Руководство откупится, болтливый сотрудник уходит по этапу, причём за всю цепочку и за всех. Сотрудники делят взятки между собой, чтобы снизить внутреннюю конкуренцию и повысить общий доход для всей организации.
Начинают вырабатываться тарифы за принятие конкретных решений. Начальник непосредственно не участвует в получении взятки, но имеет стабильные проценты от подчиненных. Сговор возникает именно тогда, когда он выгоден обеим сторонам. Например, в обмен на взятку таможенный инспектор может занизить стоимость импортируемого товара и тем самым уменьшить сумму взимаемой пошлины. Сюда также могут быть вовлечены и структуры, ответственные за контроль над такими сделками. Подобная схема достаточно устойчива и этим обеспечивает стабильность и безопасность всей коррупционной деятельности.
Предпосылки для возникновения коррупции в обществе следующие: глава государства или группа людей, обладающая верховной властью, в силу специфики своих обязанностей не в состоянии единолично обеспечивать управление и реализацию своей политики. Они назначают администраторов для управления, которые наделяются сверхполномочиями. Вот тут-то всё и начинается.
Возникают двусмысленные и консервативные законодательные акты. На практике мы наблюдаем, как сами законы Латвии, да и не только Латвии, меняются значительно медленнее, чем внешние условия. Поэтому оставляется место для действий по своему усмотрению, поскольку иначе система управления становится совершенно негибкой, и несоответствие жестких норм реалиям способно полностью остановить работу. Но с другой стороны это означает, что в непредусмотренной законом ситуации администраторы могут начать руководствоваться наиболее выгодными для себя вариантами.
Администраторов от первых лиц невозможно контролировать. Надзор требует финансовых затрат и самое главное – полномочий на такой контроль от тех же первых лиц. Контролирующие организации – в доле и делают вид, как же тяжело они работают. Непонимание законов простыми жителями, а в латвийском случае – изначально извращённое их написание, позволяет должностным лицам произвольно их интерпретировать себе в угоду.
Полностью отсутствуют сформированные механизмы взаимодействия между министерствами и ведомствами. Бюрократический аппарат полностью зависит от политики правящей элиты. Бюрократия профессионально некомпетентна, высокие и ответственные посты распределяются не по профессиональным качествам, а по национальности. Прежде всего, надо быть латышом, а потом уже рассматривается преданность, молчаливость, партийная принадлежность и родственные связи наверху. Политическое покровительство приводит к формированию тайных соглашений, ослабляющих механизмы контроля над коррупцией. Коррупция возникает везде и всегда, когда на откуп чиновнику отдано не просто принятие ответственных решений, а эти решения можно “качнуть влево или вправо”: что-то протащить, на что-то закрыть глаза.
Государственное регулирование экономики по сути своей – “государственный рэкет”. Он практикуется чиновниками, обладающими властью в получении каких-либо лицензий, специальных разрешений, льгот, квот, взимания платежей и пошлин. Столкнувшись с вымогательством со стороны госслужащего, частное лицо, зависимое от чиновников, оказывается перед выбором: либо дать взятку, либо обжаловать действия через надзорный орган. Политика власти становится направленной на подавление механизмов контроля над коррупцией.
Последние научные исследования показывают, что коррупция вызывает огромные финансовые потери, разорение частных предпринимателей и, как следствие, утрату экономической стабильности государства, снижение инвестиций в производство, а это автоматически влечёт замедление экономического роста. Начинается неуклонный рост социального неравенства при катастрофическом снижении общественной морали. Усиливается роль организованной преступности и наносится непоправимый ущерб легитимности правящей власти. По некоторым оценкам экспертов в области экономики, в Латвии в “тёмную” крутится 3 бюджета страны.
В 2018 году государственный бюджет составил 8,75 млрд евро, соответственно у теневой экономики ресурс составляет не менее 26,25 млрд евро. Внешний долг ЛР из официальных источников составляет около 14 млрд евро, тогда как независимая оценка международных экспертов говорит, как минимум, о 50 млрд евро, и этот долг стремительно растёт по нескольким причинам.
Население катастрофически убывает, по статистическим данным, это 20 тысяч в год, то есть 55 человек ежедневно. За все годы независимости Латвия потеряла более 700 тысяч населения своей страны. Население Латвии в 1990 году достигало 2,7 млн человек, а в Риге число жителей приближалось к миллиону. Сейчас это около 1,75 млн, из них 250 тысяч чиновников, миллион – это те, кто не может работать: пенсионеры, инвалиды, дети, школьники и студенты, остаётся полмиллиона, которые платят налоги с минимальной заработной платы.
Латвийские власти судорожно пытаются латать дыры за счёт увеличения налогового бремени, что приводит к ещё более глубокому кризису, так как производимый продукт растёт в себестоимости и становится неконкурентным по определению. Доходы с российского транзита начинают иссякать в геометрической прогрессии. Местные олигархи бьют тревогу.
А кто им мешал думать, финансируя нацистские партии? Советское наследие кончилось, продавать больше нечего, а получаемые траншы от МВФ и ЕС уже сейчас хватают лишь на покрытие процентов по кредиту. Чем отдавать-то собираетесь, господа хорошие? Уверен, что нас ждёт новый политический латышский цирк. Это не мы, это вот другие латыши, американские, а мы то местные, мы всегда за дружбу, вот мой и комсомольский и партийный билет сохранился, дайте возможность заработать, ну пожалуйста. Будут кается или нет, нацисты из правящей латышской элиты с присягнувшими на верность интеграстами-власовцами из русской среды за загубленные не только души, но и страну не известно. Попрошайничать будут точно, в расчёте на не дальновидность свою и добродушие большого соседа. Скоро узнаем, осталось ждать не больше 2-3 лет, максимум 5.
Руслан Панкратов – лидер Русского мира Латвии, специально для ИА “Реалист”
