НУР-СУЛТАН (ИА Реалист). Президент Казахстана поздравил актера театра и кино, народного артиста Асанали Ашимова с 50-летием художественного фильма «Конец атамана», получившего признание миллионов зрителей, сообщает пресс-служба Акорды. Касым-Жомарт Токаев подчеркнул, что фильм, созданный совместными усилиями талантливого режиссера Шакена Айманова и большого творческого коллектива, занимает особое место в отечественной киноиндустрии и является одним из первых фильмов, снятых в жанре детектива.
В поздравительном письме президента отмечается, что приключенческий фильм «Конец атамана», основанный на исторических фактах, воспитывал подрастающее поколение в духе патриотизма и готовности к защите Родины. «Вы мастерски сыграли в этом фильме роль чекиста Касымхана Шадиярова. В то неспокойное время Вы смогли по-настоящему продемонстрировать отвагу и упорство офицера, ответственного за выполнение порученного ему секретного задания. Вас признали как выдающегося актера не только в СССР, но и во всем мировом кинематографическом сообществе. С большим профессионализмом исполнили свои роли и известные казахские актеры Елубай Умурзаков, Нурмухан Жантурин и Алтынай Елеуова», — говорится в поздравительном письме. Глава государства пожелал народному артисту и дальше участвовать в обогащении духовной культуры казахского народа, привносить свой вклад в развитие отечественной кинематографии и театрального искусства.
Еще 2 года назад на сайте «Русская семерка» появилась статья под названием «Ликвидация атамана Дутова в Китае: как это было» дается информация о чекистской операции по устранению белого атамана Дутова, который «был войсковым атаманом Оренбургского казачьего войска, выступающего против большевиков. Потомственный казак, окончивший кадетский корпус и кавалерийское училище. Этого послужного списка было достаточно для того, чтобы этот человек занялся организаторской работой в смутную постреволюционную эпоху. Дутов пытался взять власть над крупным, стратегически важным российским регионом, неподконтрольным большевикам, – Сибирью. Когда он понял, что это ему не удастся, атаман предпринял последнюю попытку консолидировать казачьи соединения в эмиграции – в Западном Китае. Поддержка Дутова со стороны Антанты укрепляла его позиции, с чем советская Россия, понятное дело, смириться не могла». Поэтому глава ВЧК организовал спецоперацию по устранению атамана Дутова. Для этого к нему «подослали его давнего знакомца, некоего уйгура Махмуда Ходжамьярова, которого чекисты предварительно обработали. Он в результате и застрелил атамана из револьвера (а потом и его адъютанта, кинувшегося к Дутову на помощь). Террористическая акция по устранению казачьего атамана прошла успешно, все члены диверсионной группы сумели вернуться на родину невредимыми».
Но почему то, не говорится о казахе Касымхане Чанышеве, который был главным и руководил чекистской группой по устранению атамана Дутова. Именно он сыграл главную роль в этой смертельно опасной и государственной важности операции советских чекистов. Действительно, первая политическая ликвидация органами ВЧК состоялась в 1921 году, 11 февраля. В этот день в китайской крепости Суйдун был расстрелян Александр Дутов, легендарный казачий атаман и непримиримый враг Советской власти. До последнего дня подробности этой секретной операции держались в строжайшей тайне, надежно укрытой за стенами Лубянки. В начале 1970-х годов на экраны тогдашнего СССР вышел фильм «Конец атамана» казахского кинорежиссера Шакена Айманова.
Этот киношедевр Айманова в свое время был одним из лидеров советского кинопроката. Только в 1972 году его посмотрело более 30 млн советских кинозрителей.
Атаман Дутов начал свою стремительную карьеру в феврале 1917 года. Звезда заштатного подполковника, командира первого Оренбургского казачьего полка, зажглась 16 марта, когда он приехал с фронта в Петроград делегатом Первого общеказачьего съезда. Вскоре Дутов становится заместителем председателя Временного совета Союза казачьих войск. Потом председателем. Перечислять титулы можно без конца: председатель Войскового правительства и Войсковой атаман Оренбургского казачьего войска; член комиссии по обороне Республики: представитель Союза казачьих войск на переговорах глав Антанты в Париже; главноуполномоченный временного правительства по продовольствию в Оренбургской губернии и Тургайской области (в ранге министра). После победы большевиков Дутов, возведенный уже в чин полковника, возвращается в Оренбург. От имени Войскового правительства он объявляет большевиков вне закона и берет всю власть в свои руки. В городе и губернии вводится военное положение. По настоянию Дутова казаки и юнкера арестовывают часть членов Оренбургского совета, сторонников Советской власти. «Мы видим в сумраке очертания царизма, Вильгельма и его сторонников, — говорит Дутов на открытии очередного Войскового круга оренбургского казачьего войска. — И ясно, определенно стоит перед нами провокаторская фигура Владимира Ленина. Россия умирает. Мы присутствуем при последнем ее вдохе».
Однако в январе 1918 года Дутов вынужден оставить Оренбург и уйти в Верхнеуральск. Город занимают красные. Трижды он пытается снять с себя полномочия Войскового атамана, и трижды Круг не принимает отставку. А тем временем красные продолжают теснить белоказаков. Дутов во главе Оренбургской армии отступает на юг, в казахские степи. В июле 1918 года при поддержке мятежного чехословацкого корпуса он возвращается в отбитый Оренбург. Но это ненадолго. Несмотря на все усилия, на помощь Антанты, а атаман устанавливает отношения с Францией, Англией и Америкой, крах белого движения неминуем. В 1919 году в результате оренбургской операции Юго-Западная армия Дутова полностью разбита. Он, уже генерал-лейтенант, назначается походным атаманом всех казачьих войск России. В этой должности Дутов проходил меньше года. В 1920 году атаман, как и многие другие казаки, рядовые и титулованные, — бежит за кордон: в Китай. Будучи за пределами родины, Дутов не оставляет надежды освободить Россию от ненавистного большевизма. Сидя за высокими стенами китайской крепости Суйдун, он пытается поднять антисоветские восстания на приграничных к Китаю советских территориях. Он активно собирает деньги на вооруженную борьбу. У кого брать — ему совершенно безразлично: атаман обращается и к китайцам, и к японцам, и к французам. Но восстания одно за другим терпят поражения. Союзники постепенно начинают отказывать ему в помощи. Преданных людей остается все меньше — они гибнут, сдаются красным, отходят от борьбы. Тем не менее, деятельность Дутова вызывает большую обеспокоенность советского руководства. Одно имя его способно всколыхнуть несознательные массы. А значит, имени этого не должно существовать. В Москве принимают решение: ликвидировать Дутова. Выполнение этой щекотливой миссии возложено на Реввоенсовет Туркестанского фронта. Наряду с особыми отделами ВЧК РВС также занимались и разведкой, контрразведкой — всем тем, что сейчас называют «оперативно-розыскной деятельностью».
Ликвидации Дутова было придано столь важное значение, что на средства большевики не скупились. Наркомфин выделил невиданную по тем временам сумму — двадцать тысяч рублей николаевскими золотыми — на задворках большевистской России купюрам советским не доверяли. Дело оставалось за малым: найти исполнителей. Учитывая местную специфику, решено было использовать не столичных «кадров», а опираться на местные кадры. После недолгих поисков выбор пал на начальника уездной Жаркентской милиции Касымхана Чанышева. У Чанышева был целый ряд преимуществ: казах, уроженец здешних мест, из богатой и знатной семьи, имеет большие связи среди белоказаков и «бывших». Чанышев становится агентом местного пункта Регистрода (нечто вроде разведотдела). Согласно утвержденному плану, Чанышев берет отпуск и отправляется к своим родственникам в город Кульджу, на Северо-Запад Китая. Именно в Кульдже находился центр дутовского движения. Уже на следующий день после приезда разведчик находит бывшего жаркентского городского голову Миловского, приговоренного в РСФСР к двадцати годам ИТЛ и бежавшего от наказания. Чанышеву Миловский доверяет — он знает, что многие его родственники тесно связаны с белым движением. «Как ты? — живо расспрашивает голова беглеца из Советской страны. — Чем занимаешься?». — «Работаю в милиции», — признается Чанышев. И тут же заявляет, что ненавидит большевиков, готов драться с ними до конца. «В моем подчинении двести вооруженных милиционеров. Любой приказ, который я отдам, будет выполнен беспрекословно. Поднять восстание в Жаркентском уезде — в наших силах. Необходимо лишь действовать сообща».
Обрадованный Миловский тут же предлагает Чанышеву познакомиться с Дутовым и выработать план совместных действий. Вечером на квартиру к родственникам Князя (такую кличку присвоили Чанышеву в стане Дутова) приходит доверенное лицо атамана священник Иона. Разговор был долгий, но удачный. «Я человека узнаю по глазам, — сказал в конце Иона. — Вы наш человек, и вам необходимо познакомиться с атаманом Дутовым. Он человек хороший, если вы будете работать на него, то он вас никогда не забудет». Договариваются о том, что разведчик приедет в крепость Суйдун и переговоры с попом продолжатся. А там, коли всё будет хорошо, возможна и беседа с самим Дутовым. Через день Чанышев отправляется в Суйдун. На местном базаре совершенно случайно он встречает старого знакомого — полковника Аблайханова. «Друзья» отмечают счастливое свидание в местной харчевне, и вновь в ход идет легенда о двухстах милиционерах, готовых поднять восстание. В отличие от хитромудрого попа Ионы Аблайханов решает проблему в пятнадцать минут. Дутов принимает Чанышева в своем кабинете. Беседуют они с глазу на глаз. Атаман убеждает начальника милиции помогать святому делу. Правда, добавляет он, «если изменишь — мы найдем тебя на дне моря». Чанышев, разумеется, присягает на верность. Происходит инструктаж. Дутов рекомендует использовать для борьбы все средства: подрывать авторитет Советской власти, сойтись и помогать тайной резидентуре атамана, действующей в Жаркенте. (Аналогичные подпольные организации есть и в других городах — Пржевальске, Талгаре, Верном, Пишпеке, Ташкенте, Семипалатинске, Омске.)
Цель одна: подготовка сил к общему антисоветскому восстанию. В дорогу Чанышеву дают кипу листовок — еще со времен гражданской Дутов делал упор на наглядную агитацию. (К слову, листовки в изобилии распространялись в уездах Семиречья, причем крайне умело — чекисты практически не находили их у местного населения.) «Братья, заблудившиеся и заведенные в тупик, измученные братья, — говорится в одной из них. — Стон ваш дошел до меня. Я увидел слезы ваши, ваше горе, нужду и страдания. И мое сердце русское, душа православная заставляет забыть все обиды, причиненные вами вашей родине многострадальной. Ведь нас всех так мало осталось!« В Жаркенте Чанышева встретили с распростертыми объятиями. О таком успехе можно было только мечтать. В местном пункте регистротделения было написано письмо Дутову. В нем сообщались заведомо ложные сведения о расстановке сил, подкрепляющие легенду о подготовке к восстанию. Впоследствии подобных писем от имени Князя будет отправлено немало. Впрочем, Дутов не так прост — недаром он оканчивал Академию Генерального штаба. Новому агенту устраивают многочисленные проверки. К счастью, он выдерживает их с блеском. Вдобавок атаман присылает в Жаркент своего эмиссара, некоего Нехорошко. Чанышев устраивает его работать писцом в милицию. Мало-помалу атаман начинает доверять Князю. «Передавайте мой поклон Вашим друзьям — они мои, — пишет Дутов в одной из тайно переправленных депеш. — Посылаю своего человека под Вашу защиту и ответ, сообщите точно число войск на границе, как дела под Ташкентом и есть ли у Вас связь с Ергаш-баем. Поклон, дружище, ваш Дутов».
Между тем в Средней Азии с переменным успехом вспыхивают восстания. В Алтайской губернии, Семипалатинске, Зайсане поднимаются мятежи. Дутов возлагает на Чанышева большие надежды. Когда Князь во второй раз приезжает в китайскую крепость Суйдун, атаман принимает его как родного. Дутовская агентура успела донести, что большевики будто бы заподозрили неладное в поведении начальника милиции и решили его арестовать.
Но Дутов никогда не стал бы тем легендарным Дутовым, если не имел бы какого-то чудовищного звериного чутья. Что-то в разговоре с агентом кажется ему подозрительным, и он решает в очередной раз его испытать. Атаман настойчиво велит Чанышеву отправиться в Кульджу и встретиться с отцом Падариным, опытным контрразведчиком. Чанышев чувствует подвох. Взамен себя он посылает к Падарину своего помощника — дескать, сам он приболел. Помощник просит выдать немного денег, но Падарин ему отказывает. Он в категорической форме требует, чтобы Чанышев явился к нему лично, прямо ночью. От греха подальше Князь возвращается обратно в Казахстан. Спешный отъезд он объясняет приставленному к нему соглядатаю Нехорошко тем, что получил из дома письмо, где сообщалось, что дальнейшее отсутствие может стать причиной ареста его родственников и помощников-контрреволюционеров. Нехорошко этот аргумент вроде бы впечатляет. Он дает слово убедить атамана в том, что все подозрения беспочвенны. Подозрения у Дутова действительно растут. Дутов в письме, адресованного Чанышеву, пишет следующее: «Ваш обратный проезд в Жаркент меня удивил, и я не скрою от Вас, что я принужден сомневаться и быть осторожным с Вами, поэтому впредь до доказательства Вами преданности нам, я не сообщу многого. Я требую службы Родине — иначе я приду и будет плохо. А если кто из русских в Жаркенте пострадает — ответите Вы, и очень скоро». Участи Касымхана Чанышева не позавидуешь.
Двойной агент, он оказался меж двух огней. С одной стороны — Дутов с его угрозами и недоверием. С другой — красные. В январе 1921 года у Чанышева была взята расписка: в десятидневный срок он должен убить атамана. В противном случае под расстрел пойдет сам ликвидатор. Незадолго до этого Князь в третий раз побывал в Китае. Вернувшись, он сообщил в РВС, что известия о поражении в Крыму Врангеля, о заключении мира с поляками и о ликвидации нарынского восстания сильно подкосили атамана. Однако надежды он не теряет и рассчитывает на успех подготовленного им в Пржевальском уезде мятежа. Все упирается лишь в нехватку оружия. Впрочем, китайцы обещают с этим помочь. Пока же Дутов не смог выделить Чанышеву ни одного ствола. Отказался снабжать и деньгами — кризис. Начальник милиции Чанышев вновь отправляется в крепость Суйдун.
Сопровождают его двое человек. 6 января 1921 года они переходят советско-китайскую границу и приступают к выполнению задания по ликвидации атамана Дутова. Но успеха не имеют: в результате восстания Маньчжурского полка в Куре дутовская крепость взята под усиленную охрану. Из-за этого 14 января Чанышева с помощниками арестовывают и помещают в арестантский дом при жаркентской городской ЧК. Вместе с ним в застенках томится и эмиссар Дутова Нехорошко. В те времена человеческие судьбы стоили очень дешево. Князю объявляют приговор — расстрел. Он умоляет пощадить его. Клянется выполнить приказ. В итоге РВС соглашается пойти на компромисс. Взамен себя Чанышев должен оставить в заложниках десять родных. Если через неделю он не прикончит Дутова, заложники будут расстреляны. В ночь с 31 января на 1 февраля диверсионная группа покидает советскую землю. 2 февраля 1921 года они уже в Суйдуне. Рассеиваются по городу и ждут подходящего случая. На тот раз удача им улыбнулась. «Господин атаман. Хватит нам ждать, пора начинать, все сделано. Готовы. Ждем только первого выстрела, тогда и мы спать не будем». Записку такого содержания несет на квартиру Дутова чанышевский курьер Махмуд Ходжамьяров.
Ранее он уже бывал у атамана с поручениями от Князя. Сам Чанышев остается ждать у дверей караульного помещения. Еще один — возле часового. Другой — у ворот крепости. Трое разведчиков с лошадьми наготове страхуют у входа во двор. Посланец Чанышева Хаджамьяров беспрепятственно проходит мимо часового. Его здесь знают. Открывает дверь в кабинет к Дутову.
Предоставим право дальнейшего повествования самому Махмуду Хаджамьярову: «При входе к Дутову я передал ему записку, тот стал ее читать, сидя на стуле за столом. Во время чтения я незаметно выхватил револьвер и выстрелил в грудь Дутову. Дутов упал со стула. Бывший тут адъютант Дутова бросился ко мне, я выстрелил ему в упор в лоб. Тот упал, уронив со стула горевшую свечу. В темноте я нащупал Дутова ногой и выстрелил в него еще раз». Прокатившиеся залпы послужили сигналом остальным разведчикам. Тут же в упор был застрелен часовой. Выстрелами Чанышев блокирует отдыхавших в караульном помещении конвойных, убивая двоих из них. Выбежав на улицу, они оседлали лошадей и поскакали из крепости. Солдаты-китайцы попытались было преградить им путь, но несколько выстрелов разогнали «вояк». 7 февраля диверсанты отправились обратно в Жаркент. А 8-го в Суйдуне прошла панихида. Дутов и его охранники с воинскими почестями были похоронены в Кульдже.
«В дополнение посланной вам телеграммы сообщаю подробности двтчк (двоеточие) посланными через жаркентскую группу коммунистов шестого февраля убит генерал дутов и его адъютант и два казака личной свиты атамана при следующих обстоятельствах тчк руководивший операцией зашел квартиру дутова подал ему письмо и воспользовавшись моментом двумя выстрелами убил дутова третьим адъютанта тчк двое оставшихся для прикрытия отступления убили двух казаков из личной охраны атамана бросившихся на выстрел в квартиру тчк наши сегодня благополучно вернулись джаркент тчк». Эта телеграмма была отправлена из Ташкента 11 февраля 1921 года председателю Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК, члену РВС Туркестанского фронта Григорию Сокольникову. Рукописная пометка на телеграммном бланке сообщает, что копия ее послана в ЦК РКП(б). Самому Ленину.
Керимсал Жубатканов – доцент Казахско-русского международного университета, кандидат исторических наук, специально для ИА Реалист
