Модернизм Константинопольского патриархата известен хорошо – с моей точки зрения, эта организация уже перестала быть христианской церковью. Исток этого модернизма – желание понравиться «миру сему», что совершенно противоположно Евангелию. Вот устроили в американском храме собрание в память о погибшей полицейской собаке.
Собака – молодец, и жалко ее, и сказать о ней пару слов перед полицейскими для пастыря было бы правильно. А также напомнить, что люди тоже не вечны и их ждет ответ перед Богом. Но священник ограничился «авторской» молитвой, не побеспокоив ничью совесть. К тому же резонно спросить: зачем было проводить это светское собрание с волынками именно в храме? Или главное – собрать людей и предложить им «позитив», непонятно как относящийся к сути христианства?
Между прочим, строго говоря, канонически ничего не нарушено. 88-е правило VI Вселенского Собора запрещает вносить в храм животных, кроме крайней нужды путешественников, в древности иногда ночевавших в церкви. Здесь, насколько можно судить по записи, ограничились внесением праха собаки и почетным караулом с карабинами. В некоторые периоды истории в храм было не принято заносить оружие, но канонического запрета в данном случае нет. Тем не менее нельзя не понять американского священника Серафима Гана, управляющего делами канцелярии Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей, который в заявлении от 16 ноября напомнил, что константинопольская структура «вступила в общение с раскольниками и самосвятами, а вчера – кощунственно отпевала кремированные останки полицейской собаки».
В любом случае впечатление от происходившего в Мичигане – мягко говоря, странное. Тем более что священник молился не только о псе Эксе, но и «о его партнерах и семье». Чего здесь больше: скорби, пастырства или «душещипательного» шоу, цель которого – понравиться сердобольной публике?
Протоиерей Всеволод Чаплин, специально для ИА «Реалист»
