К такому выводу пришел известный российский ученый Георгий Мирский в своей статье “Шииты в современном мире”, опубликованной 13 декабря 2005 года в № 6 журнала “Россия в глобальной политике”. Действительно, на фоне общего ренессанса ислама и продолжающегося процесса исламизации планеты шиитский фактор играет все более значимую роль в мировой политике. К великому сожалению, зачастую эта роль явно негативна и провокационна.
Не вдаваясь в дебри теологических споров между двумя основными течениями ислама, можно лишь вкратце обратиться к истокам этого древнего по времени религиозного раскола в среде мусульманства. Шиизм возник вскоре после смерти пророка Мухаммеда, который не успел назвать имя своего преемника. Часть мусульман того времени не признала прав трех последовательно приходивших к власти халифов и считали правоверным лишь четвертого – Али – двоюродного брата Мухаммеда и мужа его дочери Фатимы. Ожесточенная борьба за власть в халифате между шиитами (шиа в переводе с арабского – партия, часть) и арабо-мусульманским большинством, позже ставшим называться суннитами, завершилась победой последних. В ожесточенных межконфессиональных боях вначале был убит Али, а затем и его сын – Хусейн.
Считая истинными мусульманами только самих себя, шииты ставят суннитов лишь на одну ступеньку выше кяфиров, то есть неверных. Шииты составляют примерно одну десятую часть почти 1,5-миллиардного мусульманского населения планеты. Причем это течение ислама отнюдь не монолитно и включает в себя десятки близких по религиозным взглядам различных общин. На протяжении всей своей истории шииты в арабских и других странах подвергались гонениям, ощущали себя угнетенным меньшинством и людьми второго сорта. Такое положение привело к их большему обособлению, сплочению, ощущению своей исключительности. Шиитам всегда была присуща традиция мученичества, жертвенности, доходившими порой до исступления и экстаза. Отсюда и движение шахидов – “мучеников за веру”.
Новая эра в исламе наступила в 1979 году, после прихода к власти шиитов в Иране, где слились воедино религиозный и националистический факторы. Установленный аятоллой Хомейни принцип велаят-е-факих (власть богословов, то есть теократическое устройство государства) вскоре стал характеризоваться активной экспансией шиизма в мусульманском мире.
Последовательно иранским аятоллам удалось инициировать мощные шиитские движения в Ливане, Сирии, Ираке, Йемене, Саудовской Аравии, Бахрейне и в других странах. В результате шиитская община Ливана стала играть все более важную роль в политической жизни страны, а ее радикальное крыло в лице военно-политической группировки “Хезбалла” обзавелось своими вооруженными силами и спецслужбами, которые принимают самое активное участие в поддержке режима Башара Асада в Сирии.
В Ираке после свержения Саддама Хусейна шииты пришли к власти демократическим путем. Составлявшие 2/3 населения страны иракские шииты уверенно набрали большинство на парламентских выборах, назначили своего премьер-министра и под предлогом “дебаасизации” общества при поддержке иранских аятолл развернули масштабную антисуннитскую кампанию в стране.
Путем судебных и внесудебных расправ, карательных операций шиитских “эскадронов смерти” уничтожались и изгонялись из страны не только соратники Хусейна и функционеры партии “Баас”, но и простые сотрудники госаппарата и силовых структур, взрывались суннитские мечети. В ответ нарастало сопротивление загнанных в подполье суннитских оппозиционных группировок, что позже и привело к их восстанию и образованию с их помощью “Исламского халифата” (ИГИЛ – организация, деятельность которой запрещена на территории РФ).
Несколько иначе, но по аналогичному сценарию развивались события и в соседней Сирии. Алавитское меньшинство (около 12% населения страны) долгое время не признавалось в мусульманском мире. Вначале иракские аятоллы, затем ливанские, а позже и Хомейни признали их секту мусульманской, близкой к шиитскому течению ислама. Как следствие, узурпировавшее в последние десятилетия власть в стране алавитское семейство Асадов пошло на тесный союз с Ираном и его шиитскими сателлитами в регионе.
Арабо-суннитское большинство (65% населения) восстало, его поддержали почти 20 арабских суннитских государств и Турция. Возникли и набрали силу радикальные суннитские группировки типа “Исламское государство” и “Джабхат ан-Нусра”*. Сирия надолго погрузилась в хаос и бесправие. Шиито-суннитская бойня, террористические группировки, международные коалиции разрушили инфраструктуру, жилой фонд, системы жизнеобеспечения страны, привели к гибели свыше 600 тысяч сирийцев, 2 млн стали инвалидами, 7-8 млн – беженцами, свыше 3 млн – перемещенными лицами.
В Сирии осталось меньше половины населения. Остатки армии Асада опираются на иностранный легион (КСИР Ирана, ливанская “Хезбалла”, иракские милицейские отряды “Хашд аш-Шааби”, частные военные компании и наемников-шиитов из Афганистана, Пакистана, Йемена и Палестины). В качестве альтернативы этому шиитскому плацдарму в стране на северо-запад Сирии вошли турецкие войска, которые пытаются создать там новые органы власти, армию и другие силовые структуры. Реджеп Эрдоган строит новую Сирию арабов-суннитов и туркоман (уже без Асада и шиитов).
В период так называемой “арабской весны” иранские власти спровоцировали восстания шиитов в Йемене, Саудовской Аравии, Бахрейне и в других странах Персидского залива. Родственная шиитская ветвь хуситов при поддержке Тегерана до сих пор ведет вооруженную борьбу за власть в Йемене. Иранские аятоллы не ограничиваются вмешательством во внутренние дела арабских государств. Они также ведут активную работу по распространению идеологии и влияния в Афганистане, Пакистане, Индии и Азербайджане.
Нельзя сказать, что этот агрессивный внешнеполитический курс иранских властей пользуется безоговорочной поддержкой всего населения Ирана. Так, в конце 2017 года в десятках иранских городов на улицы вышли тысячи протестующих граждан, которые требовали свернуть военную и другую помощь Сирии и прекратить траты из госбюджета на “шиитские революции” за рубежом. Следует ожидать, что по мере восстановления ограничительного санкционного режима со стороны Вашингтона и других стран, возможности иранских властей по экспорту своего влияния за рубеж значительно сократятся. Не исключено, что Тегерану придется несколько отступить в Ираке и Сирии, свернуть свои операции в Йемене и странах Персидского залива.
Следует признать, что попытки иранских аятолл искусственно подогревать антиправительственные настроения в странах, где имеются шиитские общины, ведут к дестабилизации общей ситуации на Ближнем Востоке и в странах Азии. Ответная активизация радикальных исламистских группировок крайнего суннитского толка (ваххабиты, такфиристы, салафиты и др.) ведет к нарастанию террористической угрозы не только в отдельных странах и регионах, но и во всем мире. Борьбой с суннитами и поддержкой всех антиизраильских группировок на Ближнем Востоке иранские аятоллы во многом провоцируют все новые вооруженные конфликты и кровопролитие в регионе. Агрессивная внешняя политика иранских религиозных фундаменталистов превращается в один из главных дестабилизирующих факторов на Ближнем Востоке и в мире в целом.
* – организация, деятельность которой запрещена на территории РФ
Cтанислав Иванов – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, специально для ИА “Реалист”
