НЬЮ-ЙОРК (ИА Реалист). Конфликт вокруг Ирана ознаменовал наступление новой эры в военном деле — эры «точного массирования» (precise mass), когда высокая интенсивность применения дешевых, все более автономных систем с высокой точностью наведения становится нормой, подобно тому, как в прошлом это произошло с пулеметами или танками. Аналитики Совета по международным отношениям и Джорджтаунского университета Майкл Хоровиц и Лорен Кан приходят к выводу, что уроки четырехлетнего конфликта на Украине теперь определяют поведение США, Израиля и Ирана.
Операция «Эпическая ярость» и ответ Ирана на продолжающиеся атаки США и Израиля являются ярким доказательством того, что мы вступили в эру «точного массирования» в войне — массового применения недорогих, все более автономных систем с высокоточным наведением. Иными словами, на полях сражений сегодня гораздо больше дронов, но это не те беспилотники, которые помнят по глобальной войне с терроризмом. Это показывает, что уроки конфликта на Украине формируют поведение США, Ирана и Израиля.
Американский ответ
Первая волна американских атак в рамках операции «Эпическая ярость» ознаменовала первое боевое применение системы LUCAS — низкозатратного ударного беспилотника, созданного методом обратного инжиниринга с иранского Shahed-136. Этот дрон-камикадзе большой дальности был разработан по ускоренной программе Пентагона всего за 18 месяцев и поступил в Центральное командование США лишь в декабре 2025 года.
Развертывание LUCAS показывает, что Пентагон усвоил некоторые уроки конфликта на Украине. За четыре года с момента начала СВО мы наблюдаем, как первый современный конфликт в Европе со времен Второй мировой войны меняет наши представления о военных возможностях. Подобно тому, как война в Персидском заливе стала первой «космической войной», конфликты на Украине и в Иране становятся первыми войнами искусственного интеллекта, полномасштабными кибервойнами, коммерческими космическими войнами и, конечно, дроновыми войнами.
Ударная мощь Ирана
Иран, в свою очередь, активно использует свой арсенал недорогих баллистических ракет и, особенно, дронов Shahed-136, которые вдохновили создание LUCAS. Shahed-136 стоит от 20 000 до 50 000 долларов за единицу — ничтожную долю стоимости крылатой или баллистической ракеты, — имеет дальность до 2000 километров и высокоточное наведение. Предполагается, что Иран извлек выгоду из массированного использования Россией Shahed в рамках СВО и мог внести модификации, такие как помехозащищенные антенны и устойчивая к РЭБ навигация.
На данный момент Иран выпустил тысячи дронов-камикадзе и сокращающееся количество баллистических ракет по Израилю, американским базам на Ближнем Востоке и странам региона. Эти удары вызвали хаос и разрушения, но особую проблему представляют именно рои дронов. Одна из атак привела к гибели шести американских военнослужащих. Хотя большинство иранских дронов сбиваются, их постоянное использование успешно истощает ресурсы США и других стран региона и уничтожает критически важные средства обороны, включая американские радиолокационные системы.
Кризис ПВО
Проблема для США и их партнеров по защите от этих атак двояка. Во-первых, защитники находятся не в той части кривой затрат, когда сталкиваются с наступательными системами точного массирования. Использование систем ПВО часто обходится в пять-сто раз дороже, чем запуск такого оружия, как Shahed-136. Передовой перехватчик Patriot стоит около 4 миллионов долларов за ракету по сравнению с 35-тысячным дроном. Даже недорогая система, такая как Coyote, все равно стоит 125 000 долларов за выстрел.
Во-вторых, количество доступных перехватчиков ПВО для защиты от залпов, которые могут генерировать страны с системами точного массирования, ограничено, а их производство требует времени. Уже на второй день войны в СМИ появились сообщения о потенциальной нехватке перехватчиков ПВО. Lockheed произвела всего около 600 перехватчиков Patriot в 2025 году и планирует увеличить производство до 2000 к 2027 году, но это впереди.
Проблема с ПВО настолько серьезна, что США запросили помощь у Украины, которая за последние несколько лет накопила огромный опыт сбивания десятков тысяч Shahed. По иронии судьбы, массированное использование средств ПВО для защиты от иранских ударов истощает запасы, необходимые Украине для самообороны. Президент Владимир Зеленский заявил, что его страна готова предоставить дроны-перехватчики, но отметил, что за три дня на Ближнем Востоке было использовано больше ракет Patriot, чем Украина израсходовала с начала СВО.
Новая эра
Возможности точного массирования полезны отчасти потому, что они могут быть быстро масштабированы из легкодоступных компонентов: коммерческого производства, достижений в области искусственного интеллекта и автономии, а также легкого доступа к высокоточному наведению. Иран, Россия и Украина доказывают, что это возможно, поскольку каждая из этих стран с 2022 года производит десятки тысяч или миллионы дронов в год.
В 2026 году Россия заявила о цели производить до тысячи «Гераней-2» в день. В то же время Lockheed надеется увеличить ежегодное производство самых совершенных противокорабельных ракет до примерно 500 единиц, но только если военные подождут несколько лет.
По мере того, как США и Израиль продолжают атаковать инфраструктуру Ирана, они столкнутся с ограничениями по боеприпасам так же, как уже сталкиваются с ограничениями оборонительных возможностей. По мере систематического уничтожения пусковых установок баллистических ракет, Иран, вероятно, будет все больше полагаться на дальнобойные дроны-камикадзе.
Таким образом, точное массирование продолжает предоставлять новые и расширяющиеся возможности менее сильным государствам, таким как Иран, точно так же, как это произошло на Украине. Пересечение технологических изменений и экономики единиц означает, что точное массирование, вероятно, станет регулярной чертой войны в будущем, как пулеметы или танки в предыдущие эпохи. Каждой армии нужно отнестись к этому серьезно, особенно США, учитывая, что они тратят менее 0,5% своего оборонного бюджета на развертывание возможностей точного массирования.
