ТЕЛЬ-АВИВ (ИА Реалист). За день до парламентских выборов в Израиле, назначенных на 27 октября, иранский вопрос стал главной линией разлома между премьер-министром Биньямином Нетаньяху и его главным соперником — лидером партии «Яшар», бывшим начальником Генштаба ЦАХАЛа Гади Эйзенкотом. Формально оба считают иранскую ядерную программу экзистенциальной угрозой, но расходятся в том, что с ней делать.
Позиция Нетаньяху: свергнуть режим
Нетаньяху сделал смену режима в Иране центральным пунктом своей кампании. Выступая на этой неделе в Кирьят-Шмоне и Димоне, он заявил, что «единственный способ положить конец угрозе — свергнуть этот режим», и что он уже отдал соответствующий приказ. По его словам, он обсуждал эту цель с президентом США Дональдом Трампом, который, по версии Нетаньяху, готов «довести дело до конца».
Трамп публично поддержал израильского премьера, призвав израильтян голосовать за Нетаньяху и назвав его «выдающимся военным премьером». Нетаньяху, в свою очередь, представляет Эйзенкота как «мягкого» по отношению к Ирану: «Они не уничтожат ядерную программу Ирана. Мы сделали 90% работы, осталось 10%. Кто это сделает? Эйзенкот и „Братья-мусульмане“? Нет. Только я».
Позиция Эйзенкота: реалистичные цели
Эйзенкот не оспаривает угрозу, но называет цель свержения режима недостижимой военным путём. «Было бы крайне желательно, чтобы режим в Иране рухнул, но мы должны избегать постановки смены режима в качестве нашей цели. Важно ставить реалистичные и достижимые задачи», — заявил он. По его словам, «смена режима должна произойти изнутри, силами иранского народа».
Он также отверг утверждения Нетаньяху о непосредственной угрозе, оправдывающей новый удар. «Я не вижу никакой информации или события, которое требует срочных, немедленных действий за девять дней до выборов», — сказал Эйзенкот, добавив, что доверяет начальнику Генштаба в оценке ситуации.
Где они совпадают
Несмотря на публичный раскол, аналитики The Jerusalem Post отмечают, что фундаментальных разногласий по иранской угрозе между ними мало. Оба будут выступать против «плохой сделки» с Тегераном, которая лишь отсрочит ядерную угрозу. Оба готовы нанести удар, если ядерная или ракетная программа Ирана станет «слишком близкой» к критической точке.
Разница — в тактике и готовности к риску. Нетаньяху, по оценкам, готов идти на больший риск и может считать «точку невозврата» более ранней, чем Эйзенкот. Эйзенкот, в свою очередь, предпочёл бы тихую дипломатию и улучшение сделки за кулисами, а не публичную конфронтацию с Вашингтоном. Он также предлагает более широкое использование тайных операций «Моссада», включая удары по ракетным программам, а не только по ядерным объектам.
Иранский вопрос в этой кампании выполняет двойную функцию. Для Нетаньяху это способ мобилизовать правый электорат и представить выборы как референдум о своей роли «единственного лидера, способного вести экзистенциальную войну». Для Эйзенкота — возможность дистанцироваться от «мессианского» подхода премьера и предложить образ более расчётливого, институционального лидера, который не обещает невозможного.
Однако оба кандидата зависят от одного фактора — позиции Вашингтона. Трамп поддержал Нетаньяху, но, как отмечают аналитики, его подход остаётся ситуативным: он может пойти на сделку, вернуться к войне или продолжить экономическое давление.
Победа Эйзенкота не обязательно означает смену иранского курса Израиля — она означает лишь иную манеру его проведения. Победа Нетаньяху делает смену режима официальной целью, но её реализация зависит от готовности Трампа к эскалации после выборов в США, а не только в Израиле.
