ДУБАЙ (ИА Реалист). Война США и Израиля против Ирана, начавшаяся в конце февраля 2026 года, обернулась не только энергетическим и гуманитарным кризисом, но и экологической катастрофой в Персидском заливе — одном из самых уникальных и уязвимых морских бассейнов планеты. Спутниковые исследования фиксируют резкий рост нефтяного загрязнения, а эксперты предупреждают о последствиях, которые будут ощущаться десятилетиями.
Что произошло
Спутниковые океанографы Университета Южной Флориды под руководством Брайана Барнса сравнили снимки марта 2026 года с аналогичным периодом 2025-го. Результат оказался хуже ожиданий: площадь нефтяных пятен на поверхности Залива выросла примерно в четыре раза, а общий объём разливов удвоился по сравнению с тем, что можно было бы ожидать без войны. «Некоторые из крупных судов, подвергшихся атакам, оставляют шлейфы, растянувшиеся на сотни километров от места удара», — отметил Барнс.
Загрязнение фиксируется у берегов Ирана, ОАЭ и Катара. В октябре власти ОАЭ временно закрыли пляжи эмирата Умм-эль-Кувейн после разлива с танкера. Ранее, в марте, удары по нефтехранилищам в Тегеране вызвали «чёрный дождь» — осадки с нефтяными остатками, кислотность которых, по данным иранского Красного Полумесяца, опускалась до pH 4,0. Всемирная организация здравоохранения предупредила о рисках для дыхательной системы жителей многомиллионной столицы.
Угроза биоразнообразию
Персидский залив — не просто «нефтяной коридор». Это дом для более чем 700 видов рыб, нескольких видов морских черепах, коралловых рифов, мангровых лесов и морских трав. Здесь обитает вторая по величине популяция дюгоней в мире — от 5 до 7,5 тыс. особей, а близ месторождения Южный Парс, на границе Катара и Ирана, находится одно из крупнейших скоплений китовых акул.
Нефть проникла в мангровые леса острова Кешм, расположенного в Ормузском проливе. В отличие от разлива в открытом море, нефть в мангровых зарослях накапливается в плотных корневых системах и донных отложениях, откуда её крайне сложно удалить. «То, что делает эти экосистемы необычайно продуктивными, делает их и эффективными ловушками для загрязнителей», — отмечается в анализе Университета ООН.
Учёные предупреждают, что токсичные компоненты нефти поражают сердечную функцию и дыхание морских животных, а длительное воздействие подавляет иммунитет. Исследователь UNU-CRIS Нидхи Нагабхатла охарактеризовала удары по Ормузскому проливу как «локальный экоцид — широкомасштабное, осознанное разрушение морских экосистем», добавив, что тяжёлые металлы и остатки взрывчатых веществ будут сохраняться в этих хрупких системах «десятилетиями, а то и веками».
Экономические последствия
Загрязнение бьёт по рыболовству, которым живут прибрежные общины Ирана, ОАЭ и Омана, и по системам опреснения воды, обеспечивающим питьевой водой миллионы людей в регионе. В августе 2026 года Иран заявил об ущербе от загрязнения в «триллион долларов» и потребовал компенсаций после того, как нефтяное пятно достигло берегов Кешма. Восстановление морской экосистемы Ормузского пролива, Аравийского залива и Оманского залива, по оценкам иранских властей, займёт годы.
Политический контекст
Экологическая катастрофа разворачивается на фоне подготовки США и Израиля к возможному новому раунду ударов по Ирану после промежуточных выборов 3 ноября. Как сообщал NYT, среди целей могут быть ядерные объекты и энергетическая инфраструктура, хотя нефтеперерабатывающие заводы исключены, чтобы не спровоцировать дальнейший рост цен на топливо. Однако, как показал опыт первой фазы войны, именно удары по энергетической инфраструктуре и судам приводят к разливам, которые уже невозможно быстро устранить: боевые действия ограничивают доступ спасателей и экологов к местам разливов.
Персидский залив — замкнутый и мелководный бассейн с замедленным водообменом. В отличие от открытых морей, нефть здесь не рассеивается быстро, а накапливается в донных отложениях, кораллах и мангровых лесах. Это означает, что даже после прекращения огня загрязнение будет продолжать воздействовать на экосистему: через пищевые цепочки, через разрушение нерестилищ и через накопление токсинов в организмах морских животных.
Для региона это не только экологический, но и экономический риск: рыболовство и опреснение воды — базовые отрасли для стран Залива. Для мира — ещё один пример того, что современные войны оставляют «токсичное наследие», которое переживает политические соглашения и требует десятилетий на восстановление. Пока дипломаты обсуждают условия новых ударов, экологи фиксируют масштаб ущерба, который уже нанесён — и который, по всей видимости, будет только расти.
