Как известно, Анкара под предлогом борьбы с террористами провела в последние годы две военно-карательные операции на северо-западе Сирии, где создала довольно обширный протурецкий плацдарм (провинция Идлиб и северная часть провинции Алеппо). Причем понятие терроризма у Реджепа Эрдогана специфическое: он твердо убежден, что главную угрозу национальной безопасности Турции представляют не радикальные исламистские группировки типа «Исламское государство» и «Джабхат ан-Нусра» (организации, деятельность которых запрещена на территории РФ), а разгромившие их сирийские курдские ополченцы.
С маниакальной настойчивостью он наносит ракетно-бомбовые удары, ведет артиллерийско-минометный обстрел и вторгается механизированными колоннами в приграничные районы Сирии. Наибольший ущерб турецкие войска нанесли кантону Африн в провинции Алеппо. Сотни сирийцев (курды, армяне, друзы, арабы) были убиты, тысячи пострадали, десятки тысяч вынуждены были скрываться бегством в других провинциях Сирии и соседних странах. На оккупированных территориях Анкара создает из числа сирийской вооруженной оппозиции и радикальных исламистов протурецкие органы власти, полицию, спецслужбы, новую сирийскую армию. Сюда же планируется передислоцировать из Турции часть лагерей сирийских беженцев.
Якобы после недавнего визита Эрдогана в Москву, российские военные покидают северные территории провинции Алеппо в районе города Тель-Рифат, как, годом ранее, военная полиция РФ покинула кантон Африн. В Анкаре не скрывают своих планов оккупировать этот район вплоть до окраин г. Алеппо, а далее, взять под свой контроль г. Манбидж (пока здесь еще остаются военные патрули США) и пройти войсками весь северо-восток Сирии до границы с Ираком. Своей конечной целью Эрдоган заявляет установление контроля турецкими войсками за всей турецко-сирийской границей (900 км) и создание в прилегающих районах Сирии так называемой «буферной зоны» глубиной до 35 км. Что касается уже созданного турецкого плацдарма в провинциях Идлиб и Алеппо, то там глубина действия турецких войск пока не лимитирована и уже превышает 100 км.
С учетом печального опыта Африна, Дамаск и Тегеран выступают категорически против такого развития событий и пытаются сами занять районы, которые ранее патрулировали российские или американские военные. Иран и ливанская «Хезболла» заявляют о намерениях защищать от вторжений ВС Турции население преимущественно шиитских сирийских населенных пунктов Аз-Захраа и Нубл в провинции Алеппо. Очевидно, что Тегеран рассматривает эти районы в качестве своих опорных пунктов в Сирии и возможно уже разместил здесь свои военные объекты. Не случайно, ВВС Израиля недавно нанесли по целям в этой провинции свои очередные ракетно-бомбовые удары.
Таким образом, налицо все нарастающий конфликт интересов между Анкарой, с одной стороны и Дамаском и Тегераном, — с другой. Под вопросом оказался и Астанинский формат мирного урегулирования сирийского конфликта (Турция, Иран, Россия). Если раньше позиции Анкары и Тегерана сближали хотя бы декларативные заявления о борьбе с силами международного терроризма, то теперь, после официальных заявлений о разгроме наиболее крупных группировок радикальных исламистов типа ИГ в Сирии, военное присутствие в САР Турции и Ирана уже не может быть ничем оправдано. Кстати, ни Турция, ни Иран активной борьбы с настоящими террористическими группировками так и не вели. Первые убивали сирийских курдов и тесно сотрудничали с террористами, вторые — убивали боевиков вооруженной оппозиции и им сочувствующих сирийских граждан. ИГ* было разгромлено в наземных операциях, в основном, силами сирийских курдов-ополченцев и ударами ВВС международных коалиций (РФ, США, других стран).
С мелкими разрозненными группами террористов теперь вполне могут справиться остатки сирийских правительственных войск и отряды вооруженной оппозиции (Свободная сирийская армия). Иностранным войскам в Сирии в таком количестве (по оценкам, около 150 тысяч человек) делать просто нечего, кроме как пытаться сохранить в Дамаске марионеточный проиранский режим или заменить его на протурецкий.
Особенностью текущего момента является уже нескрываемое недовольство Дамаска и Тегерана договоренностями Москвы и Анкары по действиям ВС Турции в Сирии, а также безнаказанностью все новых ударов ВВС Израиля по объектам инфраструктуры и транспортам с оружием КСИР Ирана и «Хезбаллы». При этом потери несут и ВС САР, иногда страдает и мирное население.
Асад и иранские аятоллы хотели бы освободиться как можно раньше от присутствия ВС Турции и США в Сирии и реализовать свои дивиденды «победителей» не только ИГ* и «Джабхат ан-Нусра»*, но и сирийской вооруженной оппозиции, установить жесткий контроль за всей территорией САР и вернуться к форме правления до 2011 года (алавитский клан и баасистская верхушка). Они не заинтересованы ни в каких демократических выборах, новой конституции, коалиционном правительстве, возвращении изгнанных из страны 8 млн сирийцев, подавляющее большинство которых бежало не от радикальных исламистов, а от действий правительственных войск.
В Тегеране прекрасно понимают, что любые свободные выборы в Сирии могут привести к власти в Дамаске протурецки настроенное арабо-суннитское большинство и эта страна как шиитский плацдарм в регионе будет навсегда потеряна для Ирана. В таком случае неизбежно ослабление позиций Ирана в соседних Ливане, Ираке и, в целом, на Арабском Востоке.
* — организация, деятельность которой запрещена на территории РФ
Станислав Иванов – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, специально для ИА «Реалист»
