В России начали упрощенно выдавать гражданство Российской Федерации для жителей ДНР и ЛНР. Но иногда, на бытовом уровне, и не только по этому поводу, можно услышать у нас и среди нас:А зачем это нам надо? А выгодно ли нам это? А вот другие не помогают и живут себе. Да надо перестать уже всем помогать и самим и для себя жить?
Так почему, зачем и кто мы, чтобы помогать другим людям?
Главное в наших ценностях, отношении друг к другу, в нашей истории было очень часто именно совсем не прагматизмом. Иначе кто бы защищал Брестскую крепость или дрался в июле-августе 1941 года в окружении под Уманью в «Зелёной браме»? А зачем тогда всё это нам? Это нужно и возможно только тогда, когда вы делаете это не из прагматизма, а из прямо противоположных ценностей, исходите из того, что личную жизнь можно принести в жертву за друзей, за наших людей, за нашу страну и нашу общую жизнь, за наше понимание любви, правды, справедливости. Да и очень многие наши герои Великой Отечественной войны, их подвиг связан не с количеством убитых врагов, а с принесением себя в жертву за других. Иное основание добра, подвига, главного.
Когда-то в 1960-е годы я услышал лучшее определение, разъяснение того, кто такие русские. Определение это я услышал не у историков, не у философов, не у политиков. И главное, что услышал его вовремя. В университете или армии мне было бы поздно уже объяснять, кто я и зачем живу.
А услышал ответ на этот вопрос я именно тогда, когда нужно – в дошкольном возрасте. У нас в университете даже факультет специальный есть, который должен готовить в том числе и к ответу на такие ценностные, мировоззренческие, важные вопросы. Да и сами выпускницы должны знать, как ответить на такой вопрос.
В моей группе 4-леток детского сада был мальчик чуваш. Дело было на Средней Волге, в городе, который вдруг становится столицей страны в период страшных войн – что гражданской, что Великой Отечественной. Дело было в городе Куйбышеве (сейчас Самара). Вот мальчика чуваша, а он был маленький ростом, да и характер не агрессивный совсем, многие обижали. Воспитательница собрала нас и спросила: Вы – русские! Знаете, кто такие русские? Чем отличаются русские?
Мы, конечно, дружно сказали, что нет. Воспитательница нам тогда и говорит: Русские – это те, кто всегда защищает слабых! Русские – это те, кто всегда защищает тех, кого обижают! Русские – это те, кто защищает других!
Меня эта информация просто «перепахала». Это был шок. Сейчас бы (особенно не в нашем фильме) сказали, что у меня появилась миссия. В любом случае, я потом долго ходил за воспитательницей и спрашивал её при удобном случае: А если русские слабее тех, кто обижает? А если их немного? А если никакой уверенности в победе нет? Всё равно защищать? Всё равно выступать против сильных только потому, что мы русские?
Воспитательница ответила: Всё равно! Русские всё равно и всегда защищают других!
Если перевести эти слова из детства на взрослый язык, то можно сказать, что в этом суть духовного учения, суть культуры, суть ценностей, один из главных элементов национальной идеи. Ведь национальная идея уже в детстве, в период формирования смыслов и целей жизни, в период, когда мы узнаем, что такое хорошо и что такое плохо, закладывает некоторые главные убеждения и принципы. Русский – это вопрос не биологии, а аксиологии.
Кто мы такие? Мы – это те, кто помогает и спасает других. Почему? Просто так, по правде, по справедливости, потому что иначе ты не русский, иначе просто нельзя жить. Чем ты тогда будешь отличаться от поляка, который украинцев обзывает хохлами, или западно-украинца, обзывающего жителей России москалями, или … Примеров привести можно множество, но не в них дело, а именно другом, в противоположном. В той сербской пословице, которая свидетельствует: На небе Бог, а на земле – Россия!
В России считается, что именно поляки являются наиболее убежденной и исторически сложившейся группой русофобов. Зато именно поляк в далеком 1991 году мне рассказал, почему для него русский человек – это символ другой души, другого отношения к людям, другой правды и света. Марек встретился с русскими в немецком концлагере. Немцы величину пайки еды в концлагере варьировали в зависимости от национальности. Больше всех давали американцам, англичанам и французам. Меньше всех – русским, чуть побольше полякам. Наши западные партнеры получали еще и посылки с едой. Но никогда, как рассказывал поляк, ни один из них ничем не поделился ни с кем, даже с другом. И только русские, а все советские военнопленные для европейцев – это русские, умирали, но делились с другими, в том числе и с поляками. Вот поэтому для поляка это были не просто слова, он увидел другие ценности, смыслы людей, которые могли принести в жертву свою жизнь, но не переступить через планку добра и справедливости. Поляк увидел, когда ценности – не только слова, это грань удержания планки добра человеком на границе жизни и смерти.
Русские – это ведь другие? Иначе, если мы не другие, зачем нужно было бы еще одно слово? Мы ведь что-то называем этим словом? Русские – это не просто кровь, не только кровь, это объединение, начиная от слова русские (прилагательное, а не существительное), объединение вокруг очень важного для нас в жизни, в человеке, в друге, в любви, в детях, в мире. «Русский» отвечает сразу на два вопроса «кто» и «какой» не только в грамматике, но и в жизни. Мы протягиваем руку нашим близким в ДНР-ЛНР, чтобы помочь им и чтобы остаться самими собой, чтобы мы в истории длились, чтобы правда и справедливость были жизнью.
Алексей Ананченко – кандидат исторических наук, директор Института истории и политики, заведующий кафедрой новейшей отечественной истории Московского педагогического государственного университета, специально для ИА «Реалист»
