ОДКБ создавалась как система коллективной безопасности постсоветского пространства для защиты этой территории от отражения внешней агрессии и одной из главных угроз справедливо рассматривается международный терроризм. Вместе с тем динамика и прогноз развития военно-политической обстановки в мире и регионах, расположенных в непосредственной близости к зоне ответственности ОДКБ, определяются и рядом новых факторов, которые оказывают негативное воздействие на систему коллективной безопасности. В этой связи напомню, что 14 октября 2016 г. на саммите ОДКБ в Ереване была принята Стратегия коллективной безопасности ОДКБ до 2025 г. В ней нашло свое отражение осмысление лидерами Организации новых вызовов и угроз. В частности, в качестве современных комбинированных форм воздействия на государства-члены ОДКБ с целью разрушения их государственности, дестабилизации внутриполитической ситуации и смены политических режимов, было названо применение технологий «цветных революций» и «гибридных войн». А с целью противодействия им, как отмечается в Стратегии, будет важным изучение и анализ практики их применения. Решение важное и шли к нему долго.
На заре украинского кризиса, в декабре 2013 г., на круглом столе, организованном ОДКБ, его участники, еще не знавшие что, произойдет на Украине дальше, уже заявили, что, события на Майдане стали последним доказательством того, что «опасность «цветных революций» выдвигается на первый план в ряду вызовов, угроз и рисков для коллективной безопасности членов ОДКБ». При этом под термином «цветная революция» в ОДКБ понимают «специальную модель осуществления государственного переворота с применением политических, информационных, коммуникационных и морально-психологических методов воздействия», а ее конечная цель – «полная дезинтеграция государства, смена власти и установление внешнего контроля над страной».
И вот оно случилось. После нескольких месяцев противостояния в ответ на приостановку президентом Виктором Януковичем подписания Соглашения об ассоциации между Украиной и Евросоюзом, сопровождавшегося захватом административных зданий и боевыми действия в Киеве, 21 февраля 2014 г. на Украине произошел государственный переворот. Власть в стране захватили националисты-радикалы.
С тех пор украинский кризис прочно занял ведущие позиции среди проблем, оказывающих непосредственное влияние на европейскую безопасность и всю систему международных отношений. События на Украине выявили несовершенство созданной после окончания Холодной войны системы безопасности в Европе, основанной на доминирующей роли НАТО и периферийности российского фактора.
Для самой Украины события конца 2013 – начала 2014 гг. стали переломными. Кумулятивный эффект от распада СССР спустя 23 года настиг и эту страну. События, произошедшие три года назад, привели к краху прежнюю внешнеполитическую концепцию Украины и утверждению новой, альтернативной по сути. Страна в течение всего постсоветского периода, балансировавшая между Россией и Западом, резко изменила вектор своей внешней политики и взяла четкий евроатлантический курс. Украинский кризис повлек за собой геополитическую декомпозицию государства, и погрузил его в гражданскую войну.
Украинские события нашли свое отражение и в процессах на пространстве СНГ, в том числе в вопросах, связанных с обеспечением региональной безопасности.
Кризис на Украине и обострение российско-украинских отношений потрясли Содружество. В жестком противостоянии столкнулись два ведущих государства региона. СНГ же продемонстрировало неспособность предпринять хоть каких-либо действий по урегулированию кризиса и нормализации отношений между Россией и Украиной. Вследствие чего подобная повестка оказалась в руках внерегиональных акторов.
Украинский кризис актуализировал для государств СНГ два типа угроз. Внутриполитическая требовала усиления внимания к обеспечению безопасности с точки зрения купирования возможностей применения методик «цветных революций» и недопущения украинского сценария. Страх перед потенциальной «майданизацией» у постсоветских элит, особенно в Центральной Азии, достаточно велик. Тем более что основания для таких страхов есть. В свою очередь внешняя угроза направляла элиты ряда постсоветских государств СНГ к тому, чтобы экстраполировать на себя «крымский прецедент» с точки зрения действий России. Многими в Содружестве еще признание Россией в 2008 г. независимости Южной Осетии и Абхазии было воспринято с большим подозрением. Возвращение же Крыма к России подобные подозрения подтвердило и укрепило. Тем более что вопрос незыблемости границ в СНГ всегда был острым, а в некоторых республиках сложная этнополитическая ситуация.
Помимо этого, кризис на Украине сказался и на дальнейшей поляризации постсоветского пространства. Этот процесс начался давно. За 25 лет после распада СССР мы наблюдали в регионе сложные и динамичные процессы. Они характеризовались параллельными явлениями. С одной стороны это центростремительные тенденции, обуславливавшие развитие интеграции, с другой стороны – центробежные, поощрявшие дезинтеграционные процессы.
Подходы стран-участниц СНГ к конфликту на Юго-востоке Украины разделились. Часть государств в той или иной форме поддержала Россию, другая наоборот осудила, третья заняла выжидательную позицию.
Очень показательным в данном контексте является голосование стран СНГ в ООН по вопросам, представляющим особое значение для российских интересов. Голосование на Генеральной Ассамблее ООН – это своего рода «момент истины» во внешней политике любого государства. Поскольку клятвы верности вечной дружбе отходят на второй план, и проявляется истинная позиция государств по тем или иным вопросам.
В качестве примера можно привести резолюцию по украинскому кризису. Резолюция Генассамблеи ООН № 68/262 «О территориальной целостности Украины» от 27.03.2014 г. была принята в ответ на референдум в Крыму и призывала страны не признавать изменения в статус-кво Автономной Республики Крым и города Севастополь. Согласно данным голосования, Армения, Беларусь и Россия были среди тех 11 членов Генассамблеи ООН, которые проголосовали против резолюции. Казахстан и Узбекистан воздержались, а Киргизия, Таджикистан и Туркменистан не проголосовали. Лишь Азербайджан, Грузия, Молдова и Украина проголосовали за принятие резолюции. Обратим внимание, что из числа стран наиболее близких России и участвующих с ней в региональной интеграции, проголосовали против резолюции лишь Армения и Белоруссия. Казахстан воздержался, а Киргизия не проголосовала.
Таким образом, следует признать, что с распадом СССР круг стран в СНГ, настроенных на взаимодействие с Москвой, значительно сузился. Можно говорить о том, что сегодня сформировался т.н. «геополитический плюрализм» на пространстве бывшего СССР. В подобной ситуации очень сложно рассчитывать на развитие глубокой интеграции, которой мешает оформившееся внешнеполитическое многообразие приоритетов стран СНГ и присутствие в регионе интересов множества других акторов. Россия же в условиях конфронтации с Западом, войны с международным терроризмом должна быть уверена в своих союзниках по ОДКБ. Кризис на Украине уверенности не добавил, а напротив, усилил недоверие.
Чтобы не заканчивать на пессимистической ноте, хотя оснований для больше, отмечу, что после начала украинского кризиса были предприняты шаги в направлении развития и военно-политической интеграции в регионе СНГ в формате ОДКБ. В 2014 г. на саммите ОДКБ было принято решение о создании Коллективных авиационных сил. В 2015 г. была проведена внезапная проверка готовности воинских контингентов Коллективных сил оперативного реагирования ОДКБ. В 2016 г. было принято решение о создании Центра кризисного реагирования ОДКБ, а также принята Стратегия коллективной безопасности ОДКБ на период до 2025 г., о ряде тезисов которой мной было сказано в самом начале. Остается лишь надеяться, что заявленное в Стратегии намерение изучать практики цветных революций, примет реальные очертания и не останется благим пожеланием в ожидании следующей.
Константин Курылев – доктор исторических наук, доцент РУДН, специально для Экспертной трибуны «Реалист»
