В Ливане демонстрации начались вечером 17 октября в знак протеста против налоговой политики правительства. В частности, решения ввести налог в размере $6 в месяц на звонки в приложении WhatsApp и других мессенджерах. Чуть позже власти отменили это решение, но протесты не прекратились.
Армия заявила, что она поддерживает протестующих, но добавила, что они не должны блокировать дороги или разрушать собственность. Это стало ответом на действия протестующих, которые преднамеренно организовывали демонстрации на дорогах, пытаясь поставить страну в тупик и усилить давление на правительство.
В рамках реформ правительство Ливана утвердило бюджет на 2020 год, предусматривающий дефицит 0,6% валового внутреннего продукта, вдвое снизило заработную плату министров и отменило ряд предлагаемых налогов, что первоначально вызвало протест.
В чем причина массовых акций? Чем дестабилизация Ливана угрожает Израилю и региону в целом? Какова роль «Хезболлы» в протесте? На вопросы ИА «Реалист» ответил руководитель проекта «Россия – Евразия: культурная политика в деле укрепления межнационального мира и межрелигиозного согласия» Михаил Чернов:
«Выход молодых ливанцев на улицы с целью свержения режима, уличное насилие – свидетельство очень опасного развития событий и для страны, и для региона в целом.
Настолько опасного, что даже «Хезболла», которая как наиболее стабильная и крупная консолидированная структура в обществе, которая могла бы быть, а может, и станет, бенефициаром происходящего, выступила против. «Хезболла» выступает за введение демократической избирательной общегражданской системы с отменой квот национально-религиозным группам, что приведет к перераспределению власти в пользу шиитов и сильнее всего ударит по христианам, окончательно добив пеструю и сложную уникальную общинную структуру страны.
Причин у событий множество и относительные экономические причины – спад и коррупция в экономике (у богатых свои причуды), и перегруз страны беженцами (изгнание палестинцев из Иордании в Ливан в ходе «Черного сентября» обрушило баланс в стране и привело к гражданской войне, сейчас здесь к палестинцам добавились свыше миллиона сирийцев). Сюда же относятся и разновекторные внешние влияния – исламистов и турок на часть суннитов, сирийцев на часть маронитов, возможно, и израильтян на определенные группы, влияние Франции, США, Саудовской Аравии и т.п.
Тогда в конце 1970-х Ливан с его развитой банковской системой похоронили в огне гражданской войны как возможный самостоятельный и очень специфический арабский банковский центр. Возможно, эта стратегия актуальна и сейчас.
Коллапс Ливана, с учетом войны в Сирии, неопределенности в Израиле и Саудовской Аравии, агрессивной политики Турции и т.п. может привести не только к утрате уникальной ливанской мозаики культур и интересов, но и общерегиональному кризису – новому витку войны в Сирии и вовлечению Дамаска в ливанские дела, а также войне «Хезболлы» против Израиля.
Особенно наивными мне кажутся сами ливанцы, которые забыли или в силу возраста не помнят, что такое десятилетия гражданской войны. Красивая картинка взявшихся за руки маронитского пастора, шиитского и суннитского мулл на демонстрации лично у меня выражает отторжение своей наивностью оторванностью от реалий.
Ливанские группы и кланы прекрасно вооружены, имеют внешние связи. Как только прольется первая настоящая кровь солдаты армии бросятся защищать свои дома и свои общины, и пасторы и муллы пойдут к своим, ибо только среди своих и вместе со своей общиной можно будет выжить или исчезнуть в ливанской гражданской войне, если таковая случится.
В этом случае, возможно, не самым худшим вариантом была бы помощь России, тем более, что в 1773-74 годах русские уже входили в Бейрут.
Но, конечно, и в случае большого погрома, финикийцы никуда не исчезнут и возродятся на ливанской земле со своими банками и специфической, особой долей мировой торговли в Атлантике».
Михаил Чернов – руководитель проекта «Россия – Евразия: культурная политика в деле укрепления межнационального мира и межрелигиозного согласия», специально для ИА «Реалист»
