В российских СМИ сообщается о намерениях российского руководства расширить военное сотрудничество с правительством Башара Асада в Сирии. В частности, президент РФ поручил Минобороны и МИД РФ провести соответствующие переговоры с сирийской стороной и подписать дополнительный протокол № 1 к ранее заключенным двусторонним соглашениям 2015 года. Якобы речь идет о передаче России дополнительного недвижимого имущества и акватории в районе сирийского побережья, что позволит существенно расширить территорию авиабазы Хмеймим и преобразовать пункт базирования ВМФ Тартус в полноценную военно-морскую базу.
С технической точки зрения и по соображениям безопасности эти намерения вполне логичны и объяснимы. База ВКС РФ Хмеймим давно нуждается в расширении своей территории и повышении уровня ее защиты, поскольку она использует инфраструктуру гражданского аэропорта Латакия и время от времени подвергается обстрелам реактивных установок террористов и атакам их беспилотников.
В ПБ ВМФ Тартус уже создана судоремонтная база, которая позволяет существенно сократить сроки ремонта российских судов и кораблей, находящихся вдали от своих основных баз. В перспективе здесь планируется создать военно-морскую базу, позволяющую осуществлять заходы и обслуживание военных кораблей любого класса, вплоть до авианосцев.
Однако, с политической точки зрения и перспектив на будущее возникает много вопросов. Не следует забывать о том, что гражданская война в Сирии все еще далека от своего завершения. С помощью ВС России, КСИР Ирана, ливанской группировки «Хезболла», отрядов иностранных шиитских наемников из Афганистана, Пакистана, Ирака, Йемена, Палестины и ЧВК «Вагнера» правительству Асада удалось удержать власть в стране и установить контроль за двумя третями ее территории.
Но при этом следует учитывать, что большая часть сирийцев оказалась все же не с Асадом. В качестве беженцев за рубежом в палаточных лагерях проживают 7-8 млн человек, которые в большинстве своем бежали не от террористов или боевиков оппозиции, а от ракетно-бомбовых ударов и артобстрелов ВС Сирии и их союзников. На неподконтрольных Дамаску территориях САР также находится 7-8 млн сирийцев. С Асадом осталось лишь 6-7 млн граждан, которые живут в нищете и страхе за свои жизни.
Что из себя представляют неподконтрольные Асаду территории? Значительную часть северо-западных провинций Идлиб, Алеппо и других северных районов Сирии оккупировали ВС Турции, которые создают там альтернативные Дамаску органы власти, новую армию, полицию, спецслужбы. Эрдоган заявляет, что эти земли он никогда Асаду не вернет. Северо-восток страны, включая восточный берег реки Евфрат, контролируют курдские ополченцы и местные арабские племена. Логистическую и огневую поддержку им оказывает небольшая группировка ВС США (спецназ и армейская авиация). Там имеются основные месторождения и объекты переработки нефти и газа, которые курдские ополченцы и местные жители Асаду и его иранским спонсорам передавать не собираются.
Имеются также три зарубежные центра сирийской оппозиции (Стамбул, Доха, Каир). Каких-либо предпосылок к возобновлению работы конституционного комитета по Сирии в Женеве и началу восстановления разрушенных жилого фонда и инфраструктуры страны пока нет. Выделяемых Тегераном денег едва хватает на содержание семейства Асада, его силовых структур и шиитских наемников (до 80 тыс.).
Дамаск и Тегеран всячески саботируют мирное решение сирийского конфликта, в 2019 году Асад в одностороннем порядке отозвал свою делегацию с переговоров по конституции в Женеве. Похоже, что Дамаск устраивает положение «ни войны, ни мира», поскольку там опасаются любых свободных выборов в стране. Асад справедливо считает, что утратившая доверие избирателей националистическая партия Баас и алавитское меньшинство страны вряд ли могут рассчитывать на поддержку большинства сирийского народа (арабов-суннитов и курдов) после десятилетней кровопролитной гражданской войны. Следует также иметь в виду, что легитимность правительства Асада не признают США, страны ЕС, Лига арабских государств, Турция и другие государства.
В складывающихся условиях вряд ли целесообразно заключать какие-либо долговременные и требующие больших затрат соглашения и договора с правительством Асада. Пандемия коронавируса и падение цен на нефть и газ нанесли серьезный ущерб главному спонсору режима Асада в лице Ирана, поэтому финансовое и социально-экономическое положение Сирии заметно ухудшилось. Обострились межклановые противоречия и борьба внутри самого семейства Асадов.
Таким образом, говорить всерьез о стабильности и прочности режима Асада не приходится. Ситуация в стране, говоря языком шахмат, напоминает цугцванг, когда каждый последующий ход лишь ухудшает положение проигрывающего игрока. Безусловно, агония режима Асада может продлиться еще несколько месяцев, а может быть и лет и унесет с собой в могилу еще не одну тысячу человеческих жизней, но перспектив его сохранения не просматривается. Все-таки Асад и его иранские партнеры оказались чуждым и враждебным для сирийцев сегментом, который как раковая опухоль разъедает общество и государство.
Более перспективным было бы добиваться вывода всех иностранных войск и наемников из Сирии и активизации переговорного процесса в Женеве. При необходимости можно было бы провести гуманитарную или миротворческую операции в САР под эгидой ООН. Только с новым коалиционным демократическим правительством в Дамаске можно было бы обсуждать вопрос о военных базах РФ на долговременной основе.
Станислав Иванов – ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук, специально для ИА Реалист
