Стремительный экономический рост нередко преобразуется в наращивание политического влияния. Это помимо многих других примеров доказывает индустриализация Германии после Первой мировой войны, приведшая к ещё более масштабной войне. СССР использовал экономические возможности для поддержания мирового антиколониального движения, символом которого стало освобождение Африки и создание Варшавского договора. В свою очередь, накопление экономической мощи США в начале XX века вылилось в захватнические войны в Афганистане, Ираке и Ливии, и установление военных баз в 70 странах мира. И, наконец, экономический взлёт Китая проявился в развёртывании грандиозного торгового проекта – “Один пояс. Один путь” и создании военных баз, например, в Джибути, Шри-Ланке и Пакистане. Это что касается глобального уровня.
Тоже самое происходит в региональном измерении. “Экономическое чудо” послевоенной Германии увенчалось её доминированием в Европейском союзе. Показателен и пример Ближнего Востока. Сегодня окрепшая в тени холодной войны и реформированная при Реджепе Тайипе Эрдогане Турция расширяет присутствие в Сирии и Ираке, на Кавказе и даже Средней Азии. Анкара оказывается даже в состоянии бросить вызов США и НАТО. Соседний Иран, воспользовавшись провалом таких суннитских держав, как Ирак, Сирия и Египет, укрепляется в странах “шиитского полумесяца” – Йемене, Сирии, Ливане, перетягивая на свою сторону и суннитский Катар.
Ну и Саудовская Аравия. Остановимся на ней подробнее. За 18 лет XX века ВВП королевства выросло больше, чем в три раза, с $200 до $646 млрд. Саудовцы, переживающие с 2014 года спад – тогда ВВП достигло $756 млрд – принялись за реформы. Согласно плану “Видение 2030”, Эр-Рияд сокращает зависимость от экспорта нефти. В рамках программы начато строительство грандиозного сверхтехнологичного города “Неом”, куда вкладывается в том числе и Россия. Падение темпов роста не стоит переоценивать, так как его переживали все страны региона, включая Иран, ОАЭ и остальные сырьевые экономики. Чтобы понять, насколько экономический подъем воплотился в политическую мощь саудовцев, рассмотрим политические шаги и уверенность, с которой они осуществляются.
Саудовцы стояли у истоков гражданского неповиновения в Сирии 2011 года, поставляя оружие антиасадовским силам. Для чего? Главным образом, чтобы остановить строительство газопровода Иран-Ирак-Сирия. В марте 2015 года суннитское королевство открыто и с использованием ВВС вмешивается в другое шиитское государство – Йемен. В январе 2016 года в Саудовской Аравии без всякого страха за политические последствия был казнен шиитский проповедник Нимр ан-Нимр, поставив страну на грань войны с Ираном. В мае того же года Эр-Рияд выкупил у Египта острова в Красном море, несмотря на активное недовольство египетского общества. Спустя год, в июне 2017 саудовцы в союзе с ОАЭ, Бахрейном и Египтом установили блокаду Катара, наказав её за “поползновения” в сторону шиитского Ирана.
На этом саудовцы не успокоились. Уже полгода спустя, опасаясь за усиление “Хезболлы” в Ливане, они вынуждают премьера Саада Харири подать в отставку, что нагнетает политический кризис в “стране кедров”. Не это ли признаки уверенности Эр-Рияда в своих силах?
В борьбе за главенство в суннитском мире молодой кронпринц Мохаммед бин Салман не жалеет ни “чужих”, ни “своих”. После Катара на место решили поставить Иорданию, отказавшуюся поддержать решение Дональда Трампа по Иерусалиму. В середине декабря в Эр-Рияде по обвинению в коррупции арестовали палестинского миллиардера Сабиха аль-Масри. Как самый известный иорданский бизнесмен, он является председателем Арабского банка, крупнейшего донора Иордании. Многомиллиардные инвестиции аль-Марси, по оценкам Al Jazeera, являются “краеугольным камнем” иорданской экономики.
Формальная причина “раскулачивания” палестинского финансового могула – антикоррупционный процесс бин Салмана, жертвой которого уже пал известный саудовский миллиардер принц Аль Валид бин Талаль. На деле хранители двух мусульманских святынь хотят показать не всегда согласным единоверцам, кто “в доме хозяин”. Результаты не заставили себя долго ждать. Акции Арабского банка, считающегося источником сбережений и инвестиций среднего класса Иордании и Палестины, обесценились. Более конкретно, Эр-Рияду не понравилась позиция Аммана по Восточному Иерусалиму. Хотя на Генассамблее ООН саудовский представитель голосовал против признания Иерусалима столицей Израиля, в действительности саудиты не оказали полную поддержку палестинцам. На состоявшейся 13 декабря 2017 года конференции Организации исламского сотрудничества (ОИС) иорданскую делегацию возглавил глава государства король Хусейн II, а Эр-Рияд был представлен второуровневым министром по делам ОИС. Ясно, что король Салман не молодой, но энергичный кронпринц мог бы приехать.
Катарские СМИ открыто пишут, что Саудовская Аравия в противовес другим арабским странам тайно поддерживает план зятя Трампа и сына лидера еврейской общины США Джареда Кушнера. Главу Палестины Махмуда Аббаса даже специально вызывали в Эр-Рияд, чтобы ознакомить с предложением Трампа-Кушнера. Согласно ему, Иерусалим без всяких “но” и “если” переходит под полный контроль Израиля, а палестинцы создают свое государство со столицей в Абу-Дисе. Но как хранители двух мусульманских святынь, Мекки и Медины, саудиты не могут себе позволить вслух говорить, что они против передачи палестинцам города, где находится Аль-Акса, третья по важности святыня ислама. Поэтому истинные намерения королевства проявляются через давление на союзников.
Почему Саудовская Аравия делает выбор в пользу Израиля? Из-за Ирана. Исламская республика со своей альтернативной версией ислама, сильной армией и сателлитами по периметру Аравийского полуострова – настоящий противник для саудитов. Что касается Израиля, то, как пишет катарское Ar Raya, с ним Саудовская Аравия негласно ведет активное экономическое сотрудничество, начиная поставками саудовской нефти еще с 1990-х до обсуждения совместной разработки системы ПВО наподобие израильского “Железного купола”. По сведениям The Economist, по секретному соглашению Израиль гарантирует безопасность прохода саудовских нефтетанкеров через северный сектор Красного моря. Разрабатываемая Ираном программа баллистических ракет и готовность Израиля предложить надежную систему ПВО – весомый аргумент, чтобы закрыть глаза на второстепенную проблему Иерусалима.
Решимость Саудовской Аравии во многом подкрепляет открыто антииранский курс Белого дома. Как мы помним, именно Трамп в мае дал “зеленый свет” блокаде Катара, объявив его главным спонсором терроризма, а Иран – главной угрозой региональной безопасности. Вашингтон доверил своему “непотопляемому авианосцу” роль главного борца с террористами и их спонсорами, к которым относится поддерживающий хуситов и “Хезболлу” Иран.
Саудовская Аравия, действующая против Ирана в треугольнике с США и Израилем, не терпит возражений своих младших партнеров. Последние, уставшие от саудовского диктата, всё чаще ориентируются на другие региональные державы. В первую очередь – на Турцию и Иран. Мы помним, как Анкара, имеющая базу в Катаре, молниеносно организовала поставки продовольствия во время его блокады. А сегодня Стамбул стал центром концентрации мусульманских стран, хотя лишь в словесном противостоянии против Трампа и Израиля. Саудовская Аравия не может наблюдать за тем, как выгоняющая из Идлиба просаудовскую “Джебхат ан-Нусру” (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Анкара собирает вокруг себя суннитские государства. А их богатый Эр-Рияд до сих пор считает своим задним двором, который можно купить, а при необходимости – разорить. Иорданского бизнесмена Аль-Масри быстро освободили. Но нотку китайского предупреждения в Аммане, по-видимому, получили.
Камран Гасанов – эксперт Института стратегических исследований и прогнозов РУДН, кандидат политических наук (Dr. Phil.)
