Тема единой Европы — одна из самых актуальных и долгоиграющих в современной мировой геополитике. В декабре о ней напомнил лидер немецких социал-демократов Мартин Шульц. “Необходимо европейское конституционное соглашение, которое создаст федеральную Европу”, — заявил политик. Возможность возникновения Соединённых Штатов Европы, при всех сложностях на этом пути, не может оставлять равнодушной Россию.
Стоит отметить, что после начала миграционного кризиса в Европе и последующего усиления националистических партий в России начали всерьёз и иногда не без радости поговаривать о конце Европы. Глядя на череду событий, противоречащих духу евроинтеграции, это признают и сами европейские эксперты. В преддверии Брексита я проводил интервью с руководителем Зальцбургского центра европейских исследований. Сонья Пунчер-Рикман, являющаяся активным сторонником федерализма, тогда заявила, что не удивится если британцы уйдут, а ЕС развалится. “В течение тысячелетий уже много сообществ распадалось, а почему же не Евросоюз?”, — восклицала она.
С тех пор решилась судьба Великобритании, в Австрии и Чехии во власть пришли националисты, укрепившись и в других странах-членах. Каталония активизировала борьбу за независимость. Теракты до недавнего времени не знали предела, поднимая вопрос об отмене Шенгена. Ну и беженцы. ЕС до сих пор не может разгрузить 160 тысяч мигрантов по странам-членам. Еврокомиссия грозится санкциями против Словакии, Польши, Венгрии и Чехии, которые за последние два года на четверых приняли 28 беженцев.
Так нужна ли России объединённая Европа? Здесь господствуют в основном два мнения.
Во-первых, что особенно актуально во время украинского кризиса, единая и сильная Европа — это угроза для России. Исторические примеры показали, что каждый раз, когда Старый Свет объединялся, будь то под властью французов или немцев, это оборачивалось противостоянием с Россией. Единственный, кто понимал и поборол угрозу единой Европы, был Иосиф Сталин, благодаря которому вплоть до 1990 года (объединения Германии) из Европы не исходила угроза России. Сильная Европа, необязательно в военном отношении, превращается в центр притяжения для постсоветских республик. А это прямая угроза геополитическим интересам России, которая не потеряла веру в возможность собирания исторических земель под девизом евразийства. Евромайдан — логический результат динамичного расширения ЕС. Есть ли гарантия того, что при сильной Европе такие “майданы” не повторятся в Беларуси, Азербайджане и Армении? Хотя Брюссель частично осознал свои стратегические ошибки и притормозил ероинтеграцию Украины, российские консерваторы не настолько наивны, чтобы рассчитывать на благосклонность Европы, как это было при Горбачеве.
Есть и другая позиция, либеральная. По их мнению, единая Европа сулит России выгоды. Наличие одного центра власти позволяет договориться напрямую, избегая противодействия традиционно антироссийски настроенной Польши и Прибалтики. В долгосрочной перспективе это создаёт возможность для интеграции самой России в «европейскую семью», создавая свободный рынок от Лиссабона до Владивостока. Ассоциированное соглашение Украины трактуется либералами как «мостик» для налаживания кооперации между Россией и ЕС.
Принимая обе аргументации, надо признать, что в нынешних условиях голоса сторонников слабой Европы в России будут громче. Аргумент либералов о снижении процедурных барьеров и одном переговорщике от Европы теряет свою силу. Да, приятно, когда Германия продавливает свою позицию по “Северному потоку-2”. Но, когда та же ФРГ ведёт прямо противоположный интересам России курс на Украине, в Кремле вряд ли будут рады “германской Европе”. Либеральный подход трещит по швам, если оценивать единую Европу с точки зрения превозносимых в США и ЕС реалистов. Если Россия борется за свой суверенитет и свой Евразийский союз, то наличие сильной и единой Европы всегда будет проблемой. Также, как и Китай, покупая у России нефть и С-400, проникает в Среднюю Азию, ЕС будет оспаривать влияние России на Кавказе, Балканах, Молдове, Украине и Беларуси.
В рамках концепции Шульца и других федералистов подразумевается не только единый бюджет, министр финансов, внешняя политика, но и главный признак полноценного государства. Армия. В канун Нового года, 12 декабря высший орган ЕС Европейский совет утвердил решение о Перманентной структурной кооперации (Permanent Structured Cooperation (Pesco). В оборонительном проекте, предусматривающем постепенное интегрирование армий 25 стран-членов и увеличение военных расходов, отказались участвовать только Мальта, Дания и “уходящая” Британия. Малыми темпами, но процесс к созданию европейской армии запущен. Так Германия уже договорилась с Голландией, Румынией и Чехией о переводе нескольких бригад под командование бундесвера. Foreign Policy в статье, посвященной Pesco, передает опасения о том, что будущая европейская армия может стать альтернативой НАТО.
НАТО в российском экспертном сообществе и неформально властями РФ воспринимается в качестве противника. Сворачивание НАТО из Европы, с одной стороны, отвечает интересам России, т.к. уводит ЕС из-под влияния США. Большинство российских экспертов, и порой небезосновательно, полагают, что именно Вашингтон толкает Брюссель к антироссийским действиям. Вспомните хотя бы признание Джона Керри о том, что американцам пришлось вынудить европейцев наложить санкции на Россию.
Конкуренция и даже соперничество между США и ЕС, радующее Кремль, подвтерждается немецким министром иностранных дел Зигмаром Габриэлем. В начале декабря Габриэль заявил, что США под предводительством Трампа воспринимают Европу как глобального конкурента и ведут политику, противоречащую интересам европейских партнёров. На ум, в первую очередь, приходит Иран, сделку с которой Трамп хочет упразднить, ставя под риск европейский бизнес в Исламской Республике. Или другой пример — санкции США против компаний, которые продвигают российский “Северный поток-2”.
Как бы то ни было, будет ли европейская федерация со своей армией вместе вашингтонского диктата, символом которого является НАТО, вакуума силы в Европе не будет. Вместо зависимого от Вашингтона Брюсселя на авансцену выйдут самостоятельные Соединенные Штаты Европы. Учитывая совокупный военный бюджет европейских стран НАТО, который трижды меньше американского, такая альтернатива куда лучше для России. К тому же, у освобождённого от пут Америки Евросоюза появится больше пространства для манёвра при принятии решений в отношении России.
Теоретически шансы на улучшение отношений увеличиваются. Однако СШЕ, даже без НАТО, это центр силы, хоть и, в первую очередь, экономической. А экономическая мощь, как известно, имеет привычку трансформироваться в политическую и военную. Пока Европейский союз и Россия не договорятся о разделе сфер влияния в Восточной Европе и форме сотрудничества между ЕС и Евразийским союзом, Брюссель будет оставаться соперником Москвы. Если, конечно, Россия по рецепту либералов не покончит с идеей евразийства и, подчинившись чужим правилам, войдет в европейское сообщество.
Камран Гасанов – кандидат политических наук, специально для ИА “Реалист”
