ЛОНДОН (ИА Реалист). Цены на фрахт крупнотоннажных нефтяных танкеров, следующих через стратегический Ормузский пролив, более чем удвоились за неделю после начала израильской атаки на Иран. Судовладельцы отказываются рисковать и предпочитают держать суда в стороне от зоны потенциального конфликта.
По данным Clarksons Research, стоимость аренды сверхбольшого танкера (VLCC), способного перевозить до 2 млн баррелей нефти, на маршруте из Персидского залива в Китай выросла с $19 998 в сутки (накануне атаки) до $47 609 — на 138%. Для сравнения, глобальный индекс Baltic Dirty Tanker, отражающий ставки по всему миру, за тот же период прибавил лишь 12%.
Резкий рост объясняется ограничением доступного тоннажа.
«Владельцы судов ожидают ещё большего роста ставок и придерживают флот», — заявил Йоаким Ханнисдал, глава хедж-фонда Gersemi Asset Management.
Фрахт для танкеров LR2, перевозящих нефтепродукты, подскочил с $21 097 до $51 879 в сутки. Некоторые покупатели, опасаясь перебоев в поставках и иранских судов «тёмного флота» (работающих вне международной юрисдикции), переориентируются на легальные поставки из других стран Залива. Это создаёт дополнительный спрос на флот с международной сертификацией.
Тем не менее, как отметил Стивен Гордон, управляющий директор Clarksons Research, «нефтеэкспорт из региона продолжается, несмотря на рост фрахтов и премий за риск».
На этой неделе ситуация обострилась после столкновения судна Front Eagle, принадлежащего крупнейшему публичному оператору танкеров Frontline, с танкером из «тёмного флота» у выхода из Ормузского пролива. Пострадавших нет, но инцидент подчеркнул растущие риски судоходства в зоне конфликта.
Ормузский пролив остаётся ключевым маршрутом мировой нефтеторговли — через него проходит до 20% глобального экспорта нефти. Любое ограничение его проходимости мгновенно отражается на фрахтовых ставках и цене барреля.
Спекуляции вокруг иранского экспорта — лишь один из факторов. Главное — страх перед непредсказуемым сценарием: даже без реальных потерь в инфраструктуре рынок закладывает риски полномасштабной войны. Вопрос уже не в доставке, а в устойчивости всей логистической модели региона.
