МОСКВА (ИА Реалист). Побывал на оппозиционном мероприятии. Решил порадоваться за Волкова. Впечатления кислые. Удручающие.
Мне много раз приходилось выступать организатором и соорганизатором массовых акций, еще чаще их участником. И я знаю, как должна быть организована акция, чтобы у нее был результат. Программа, план, сценарий, внутренняя и внешняя структура, цель (ближайшая, стратегическая). Должны быть расписаны роли. В ткань, ход акции должно быть встроено стремление к победе, а также ответ любого участника на вопрос: «Зачем я сюда пришел?». И еще многое другое. Тогда акция отвечает на вопросы. Или четко ставит их.
Объединять людей на акции должна принадлежность к идее, нивелирующая социальные, культурные, финансовые различия. Тогда решается проблема или намечается путь к ее решению. Тогда ушедший с акции придет опять. Тогда собравшиеся на акцию — система, а не толпа. Тогда то, что делают участники, это борьба, а не погром.
На этой акции (равно как и других) была действительно представлена «внесистемная оппозиция» — оппозиция, которая находится вне всякой системы. Политической, культурной, идейной, вне системы взглядов. Поскольку нет идеи («отпускай» или «допускай» это не идея), возникает диффузное взаимопроникновение участников по принципу солидарности со своими: «Наши пошли, и я пошел». Молодые и зрелые участники акции подчеркнуто стояли и шли раздельно — чужие друг другу. Поэтому круг участников не имел четкого контура и включал в себя всех подряд. Я увидел на акции социалистов, анархистов, коммунистов, феминисток и просто придурков-приколистов, которым все равно, за кого выходить.
Находясь в толпе, которая бродила взад и вперед, временами кричала, явно не понимала, что делать, я отчетливо видел, что вокруг меня долгоиграющая панихида по оппозиции, когда процесс — вялая движуха и перманентное увядание — и есть цель, что главное – орать «мы здесь власть», но никогда ею не становиться, кричать «мы возьмем Кремль и всех вас…» и больше всего на свете желать, чтобы этого не произошло.
Спросил у некоторых участников о том, зачем они здесь — мне пересказали одни и те же байки из СМИ о состоянии Алексея Навального. То есть мне продемонстрировали имитацию свободного мнения, абсолютную управляемость, тотальную несвободу от штампов, клишированное сознание. Вокруг меня была толпа несвободных людей, которые орали о свободе и думали, что это и есть свобода. У них не было программы, плана, стратегии. Ничего не было.
То есть они просто были. Их задача была существовать и протестовать. Их формой жизни было существовать «за Навального». Отсутствие цели и было целью, ибо целеполагание диктует стратегию поведения, формы и способы достижения цели. А именно это и пугало. Никто не был готов потратить хотя бы несколько дней на решение задачи по «освобождению Навального». Быстро вспыхнувший импульс так же быстро угас, речевки кончились, на Лубянку пошли, но так и не дошли.
То есть я находился внутри пустой оболочки акции. Лозунги, реакции, пафос, движение в пространстве — все было. Были протестующие. Не было главного — протеста. Была имитация гражданской активности общества, все было, как положено, но понарошку. Было ощущение, что такого рода мероприятия становятся необходимым элементом власти и государственной жизни, встраиваются в систему.
Ведь протестующие без протеста, оппозиционеры без позиции нужны государству, как надежное средство от настоящего протеста, подлинной оппозиции. Чтобы все зеркально отражалось — оппозиция на Болотную — власть на Поклонную. Власть концерт на одной площади – оппозиция скандалит на другой. Губернатор ворует — и Волков, как снегоочиститель, на себя гребет.
Гармония.
Именно то, к чему стремится любое государство.
Борис Якеменко — заместитель директора Центра исторической экспертизы при РУДН
