МОСКВА (ИА Реалист). На фоне роста напряженности между Ираном, Израилем и США президент России Владимир Путин стремится сохранить баланс между символической поддержкой Тегерана и недопущением втягивания Москвы в новый региональный конфликт.
Россия формально поддерживает стратегическое партнерство с Ираном, закрепленное соглашением 2025 года, однако документ не содержит обязательств о взаимной военной защите. Это стало очевидно во время краткой 12-дневной войны между Израилем и Ираном в 2025 году, когда Москва не вмешалась напрямую.
Военное значение Ирана для России также снизилось. В начале конфликта на Украине Москва активно использовала иранские беспилотники Shahed, однако их производство было локализовано в России под названием «Герань-2». В отличие от КНДР, Иран не направлял военнослужащих для участия в боевых действиях, что уменьшило его роль как военного партнера.
Отношения России с Израилем остаются прагматичными и ограничиваются, прежде всего, механизмами предотвращения инцидентов в Сирии. Идеологической основы или институционального союза между Москвой и Тель-Авивом нет. Предложения России выступить посредником в израильско-палестинском конфликте ранее не получили отклика.
В последние недели Кремль активизировал дипломатические контакты: в Москве побывали иранские и сирийские представители, а министр иностранных дел Сергей Лавров заявил, что внешние силы не смогут изменить характер российско-иранских отношений. При этом Москва избегала резких заявлений и прямой критики США.
Аналитики связывают осторожность Кремля с несколькими факторами. Во-первых, приоритетом остается конфликт на Украине и переговорный процесс с Вашингтоном. Россия не заинтересована в обострении отношений с США на фоне возможных договоренностей. Во-вторых, Москва учитывает вероятность внутриполитических изменений в Иране и предпочитает занять выжидательную позицию.
Внутриполитический фактор также играет роль: в сентябре в России пройдут выборы в Государственную думу, и правящая партия «Единая Россия» будет строить кампанию вокруг темы успехов на украинском направлении. Ближневосточный кризис в этой повестке занимает второстепенное место.
Таким образом, текущая стратегия Москвы — дипломатическая активность без военной эскалации — отражает ограниченные ресурсы и приоритеты Кремля. Даже в случае дальнейшего ухудшения ситуации на Ближнем Востоке Россия, вероятно, продолжит избегать прямого вовлечения, концентрируя политический и военный ресурс на украинском направлении.
