ЛОНДОН (ИА Реалист). Малоизвестным, но предсказуемым последствием войны США и Израиля против Ирана станет массовый голод в беднейших регионах мира.
Как пишет в колонке для Financial Times профессор Лондонского университета SOAS Адам Ханиех, зависимость современного сельского хозяйства от ископаемого топлива и ключевая роль стран Персидского залива в производстве удобрений и логистике превращают локальный конфликт в глобальную продовольственную катастрофу.
«Голод и даже массовый голод являются предсказуемыми последствиями войны в Иране, — отмечает Ханиех. — Мир должен действовать сейчас, чтобы защитить беднейших от последствий, которые сохранятся ещё долго после прекращения боевых действий».
Нефтяная «зелёная революция»: как углеводороды стали основой еды
Со времён «зелёной революции» середины XX века рост урожайности пшеницы и риса оказался неразрывно связан с ископаемым топливом. Механизация, орошение и, прежде всего, синтетические удобрения (особенно азотные, такие как мочевина и аммиачная селитра) требуют огромных объёмов природного газа. Цены на удобрения и транспорт напрямую следуют за нефтяными котировками.
В марте 2026 года, согласно данным Всемирного банка, индекс цен на энергоносители подскочил на 41,6% (европейский газ — +59,4%, нефть Brent — +45,8%). В том же месяце продовольствие подорожало на 2,7%, а удобрения — на 26,2%. ФАО предупреждает: если кризис продолжится, в первой половине 2026 года мировые цены на удобрения вырастут ещё на 15–20%.
Роль Персидского залива: не только нефть, но и удобрения
Автор подчёркивает, что нынешний кризис отличается от скачков 2008 и 2022 годов глубиной интеграции стран Залива в глобальную продовольственную систему. Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар теперь не просто экспортёры углеводородов, а ключевые игроки в химической и логистической цепочках.
Аммиак (основа азотных удобрений): около 70% мирового аммиака идёт на удобрения, почти 30% глобального экспорта приходится на Ближний Восток. Саудовская Аравия — второй экспортёр аммиака в мире, Оман — шестой. Вместе с Катаром они покрывают более трёх четвертей импорта аммиака Индией и 30% — Марокко.
Сера: примерно половина мирового морского экспорта серы проходит через Ормузский пролив. Крупнейшие производители — государственные компании Абу-Даби (Adnoc), Катара, Кувейта и Саудовской Аравии. Марокко — крупнейший импортёр серы в мире (три четверти поставок в 2024 году — из Залива).
Мочевина: на страны Залива приходится 35% мировой торговли мочевиной. В 2024 году Саудовская Аравия стала крупнейшим экспортёром мочевины, Оман — третьим.
Фосфатные удобрения (MAP/DAP): страны к северу от Ормузского пролива обеспечили 18% глобальной торговли в 2024 году.
Египет и Fertiglobe: контроль через границы
Пример Египта, второго в мире экспортёра мочевины, показывает, как инвестиции из Залива закрепляют влияние. Контроль над значительной долей египетских азотных мощностей принадлежит компании Fertiglobe, где контрольный пакет теперь у Adnoc (ОАЭ). Крупнейший египетский производитель MOPCO на 44% принадлежит фондам Саудовской Аравии и ОАЭ.
Логистические хабы: Джебель Али и Халифа
Дубайский порт Джебель Али, управляемый государственной DP World, — крупнейший в мире искусственный порт, связанный со 150 портами 80 еженедельными сервисами.
По данным Lloyd’s List на 2025 год, он занимает девятое место в мире по контейнерообороту.
Это главный распределительный узел для продовольствия, поступающего в Восточную Африку, на Ближний Восток и в Южную Азию. Через него же идёт значительная часть гуманитарной помощи (45 тыс. тонн муки в 2024 году).
Порт Халифа в Абу-Даби недавно заключил 50-летний контракт на строительство зернового терминала, что ещё сильнее привязывает логистику к стратегическим продовольственным поставкам.
Удар по беднейшим странам: Судан, Сомали, Шри-Ланка
Наибольший удар придётся не на Запад. Согласно мартовской оценке ЮНКТАД, Судан импортировал 54% морских удобрений из региона Залива — самый высокий показатель в мире.
Далее следуют Шри-Ланка (36%), Танзания (31%), Сомали (30%). Кения и Мозамбик также в зоне риска. Эти страны не имеют бюджетных возможностей для субсидирования фермеров или населения в случае резкого скачка цен.
В Судане уже третий год продолжается гражданская война: более 19 млн человек (40% населения) страдают от острой нехватки продовольствия, каждый третий перемещён. Гуманитарные операции зависят от Дубайского международного гуманитарного города, а из-за войны маршруты помощи пришлось перенаправлять в обход мыса Доброй Надежды, что добавило три недели и огромные расходы.
Долговой кризис усугубляет ситуацию
Развивающиеся страны уже несут рекордное долговое бремя. В 2024 году выплаты процентов по внешнему долгу достигли $921 млрд. Число стран, которые тратят на обслуживание долга больше, чем получают новых кредитов, удвоилось за десятилетие.
3,4 млрд человек живут в странах, где процентные выплаты превышают расходы на здравоохранение или образование. Рост ставок из-за инфляции и бегство инвесторов в доллар только усугубят ситуацию.
Что делать? Отказ от углеводородной модели сельского хозяйства
Ханиех призывает к системным изменениям: севооборот вместо монокультур, использование натуральных удобрений, агроэкологические практики. Но немедленные приоритеты — прекращение войны, увеличение гуманитарной помощи, безоговорочное списание долгов и экстренное финансирование для беднейших стран.
«Голод и растущая продовольственная нестабильность — это предсказуемые последствия военной агрессии в Персидском заливе, — резюмирует эксперт. — Этот факт должен тяжело лечь на совесть мира, который до сих пор воспринимал войну лишь через узкую призму колебаний цен на нефть».
Мир у рекордной черты голода
К началу 2026 года число людей, испытывающих острую нехватку продовольствия во всем мире, уже достигло исторического максимума в 319 млн человек. Однако эскалация конфликта на Ближнем Востоке в конце февраля и последовавшая за ней дестабилизация глобальной логистики и рынков удобрений грозят подтолкнуть к черте голода еще миллионы.
- Шок от войны в Иране. Заместитель исполнительного директора Всемирной продовольственной программы (ВПП) назвала влияние войны на продовольственную безопасность «масштабным глобальным последствием». По оценкам ВПП, если конфликт продлится до середины 2026 года, это может привести к острому голоду дополнительно 45 млн человек, а общее число голодающих может достичь рекордных 363 млн. Ключевые причины — это сбой в поставках удобрений через Ормузский пролив и резкий скачок цен на топливо и транспорт.
- Кризис удобрений. Через Ормузский пролив, который оказался в эпицентре конфликта, проходит до 30% мирового морского товарооборота удобрений — около 16 млн тонн азотных, фосфорных и серных удобрений в год. С начала войны цены на удобрения взлетели более чем на 30%. В марте 2026 года цены на мочевину (ключевое азотное удобрение) подскочили почти на 46% по сравнению с предыдущим месяцем. Это прямой путь к сокращению посевных площадей и будущих урожаев.
- Логистический коллапс. Поставщики избегают Красного моря и Суэцкого канала, направляя суда в обход Африки, что добавляет 25-30 дней к времени доставки и повышает тарифы на 15-25%. Например, маршрут гуманитарной помощи в Афганистан пришлось удлинить на 8 стран, что увеличило стоимость каждой тонны груза на €1000.
Африка остается наиболее уязвимым континентом, где более 87 млн человек уже сталкиваются с голодом в Восточной и Южной Африке, а в Западной и Центральной Африке, по прогнозам, к середине 2026 года их число достигнет 52 млн.
Война в Иране особенно сильно ударила по Азии, где зависимость от импорта продовольствия и топлива очень высока. Согласно прогнозам ООН, еще 9,1 млн человек в Азии могут оказаться в ситуации острого голода из-за вызванного конфликтом экономического давления.
