Александр Сухотин: Спичрайтеры Путина используют НЛП

Москва, 02.02.2018, 08:02

ИА "Реалист" продолжает совместный проект с авторским telegram-каналом Дениса Дворникова "Русский Спичрайтер". Сегодня публикуем материал, посвященный психологии подготовки публичных выступлений – интервью с директором Академии прикладной психологии и психотерапии Александром Сухотиным.

Владимир Путин. Иллюстрация: Пресс-служба Кремля

 

Каждый текст, написанный спичрайтером – это обращение к сердцам и умам многих людей. Без понимания, как функционируют человеческие чувства и человеческий разум, вряд ли можно быть успешным в профессии. Именно поэтому, было крайне интересно пообщаться с профессиональным психологом о проблемах коммуникации, донесении нужной информации, о техниках NLP. Гость проекта – Александр Сухотин – практикующий психотерапевт, директор Академии прикладной психологии и психотерапии, член научно-консультативного совета Российского психологического общества. Спичрайтинг и психология – да, мы хотим поговорить об этом.

Денис Дворников: Насколько знание психологических техник может помочь при написании текста?

Александр Сухотин: Думаю, что достаточно важно учитывать те психологические моменты, которые присутствуют при межличностном общении. Причем, общение – это тоже своего рода деятельность, которая вызывает много вопросов, творческих интерпретаций. Возьмите роман "Элегантность ёжика" Барбери Мюриэль, где языком подростка рассказана история о взрослых, живущих в депрессии. Причина этой депрессии в том, что люди не слышат друг друга. Говорят, произносят слова сами для себя. И это происходит не только в литературных произведениях. Зачастую люди не пытаются что-то донести до другого человека своей речью.

Денис Дворников: В смысле произносят что-то "для галочки"? Например, когда выступающему хочется просто выступить, "отстреляться"?

Александр Сухотин: И это тоже, безусловно. Но я бы взял более глубинные причины, а не просто желание "отстреляться" на неинтересном собрании. Бывает, что у человека какая-то мысль или идея создает внутреннее напряжение. И чтобы снять его, он или она стремится выговариваться. При этом, не ожидая никакой обратной связи. Более того, даже не хотят её получать. У меня есть знакомые, с которыми мы пересекаемся по работе и иногда вместе пьем кофе. И вот представьте себе ситуацию: человек десять или пятнадцать минут просто рассказывает о своей жизни. При этом, он даже не пытается поймать обратную связь. Ему это неинтересно. Он решает какие-то свои внутренние задачи, не включая в этот процесс собеседника. И такое бывает не только за чашкой чая. Нередко подобный поток сознания можно услышать в публичных выступлениях. Публика для таких ораторов играет чисто номинальную роль. Безусловно, подобные ситуации чаще всего случаются по вине самого оратора, а не спичрайтера. Но ведь и спичрайтер, готовя речь, может не учитывать заинтересованность публики в каком-то вопросе. Не предусматривать диалога с людьми, живого контакта. Формальный текст, написанный дежурными фразами, не дающий шанса на обратную связь, вот, пожалуй, та ошибка писателя, которая происходит по причине незнания психологических аспектов.

Денис Дворников: Какие простые правила могли бы вы, как психолог, предложить учитывать спичрайтерам?

Александр Сухотин: О многих вещах вы сами регулярно пишете в своем телеграм-канале. Например, очень важно понимать, для кого вы пишете текст. Имеется в виду аудитория. Я был свидетелем крайне наглядной ситуации. Руководителю крупной нефтяной компании предстояло выступить на предприятии в одном из северных городов. Но он не учел, что выступать ему предстоит перед группой рабочих и говорил сложными научными, техническими терминами, использовал заумные словесные конструкции. В результате, был, конечно, не понят. Поэтому нужно четко осознавать, перед кем будет выступать ваш заказчик. Следующий вопрос – чего мы хотим от людей, которые будут слушать речь. Призываем ли мы их к каким-то действиям или эмоциональным реакциям. Эти два момента должны определять ход работы над текстом.

Денис Дворников: Есть ли какие-то специальные приемы, которые помогают усилить эффект? Например, использовать больше глаголов или описательных прилагательных?

Александр Сухотин: Слова – это номинализация объектов. Поэтому всегда есть вероятность, что смысл или содержание, вложенное оратором, может быть понято собеседником по-своему, преломляясь через его внутренний опыт. Именно поэтому на курсах NLP тренеры любят повторять цитату Ф. Тютчева: "Мысль изреченная есть ложь". Как я уже сказал, надо в первую очередь выделить цель выступления – что мы хотим от произнесенной речи получить. Далее, стоит изучить уровень образования, ценности, интересы и возможные проблемы публики, перед которой предстоит выступать. После этого мы берем цель как иголку и нанизываем на нее красивое вступление с актуальностью речи для слушающих, аргументацию цели - почему человеку надо сделать что-то после того, как он услышит нашу речь. Иногда разбавляем это щепоткой юмора и примерами из жизни, которые найдут отклик у аудитории, а в завершение призываем к действию и переменам, если цель была такой. Интересным решением здесь могло бы стать предварительное тестирование речи на разных по стилю мышления и общения знакомых, обсудить с ними, все ли им понятно и, если нет, то почему. После этого можно скорректировать проект выступления. Многие говорят об использовании приемов NLP, о том, что надо употреблять в речи разные модальности и прочее. Некоторые мои коллеги анализировали речи Путина и говорили, что есть ощущение, что тексты ему пишет, человек, знающий приемы нейролингвистического программирования, что все три модальности присутствуют даже в небольших текстах. То есть говорится о вещах, которые можно пощупать, увидеть, услышать. Используются прилагательные разного свойства, что позволяет максимально включать аудиторию, людей чувствительных к разным воздействиям и ощущениям. Но на мой взгляд, это все эквилибристика. Гораздо важнее эмоциональная заряженность. Вера в то, что ты говоришь. Точнее, говорит спикер. А это значит, что спичрайтеру нужно обязательно учитывать мировоззренческие мотивы выступающего. Постараться сделать так, чтобы текст резонировал с внутренними эмоциями говорящего. И это тоже требует определенных психологических знаний и интуиции.

Денис Дворников: И все-таки, чтобы подвести черту под темой NLP, стоит ли учиться этим техникам или это мистификация?

Александр Сухотин: Очень разные мнения по этому поводу. Есть дорогие тренеры, которые устраивают семинары за большие деньги. Их клиенты – бизнесмены, которые мечтают влиять на окружающих, решать при помощи этих техник какие-то свои проблемы. На мой взгляд, тут много обывательских иллюзий. Но есть и рациональное зерно. Например, умение определить состояние и настроение собеседника, "отзеркалить" его, особенно это важно в начале беседы, откалибровать осанку, тембр голоса, наклон головы и "стать похожим". Установить контакт, а потом попытаться определить, интересна ли тема разговора или что-то в вашей речи вызывает протест? Тут, конечно, многое зависит от ценностных установок человека, использующего NLP. Желание покорить мир, манипулировать окружающими или просто найти способ действительно более эффективного общения, при котором собеседник будет вас слушать и слышать. Чудес тут не бывает. Тем более, если речь идет о большой аудитории. Собственно, и спичрайтеры Путина достаточно ограниченно используют эти техники. Просто делают более понятным текст для визуалов, аудиалов и кинестетиков. Думаю, если бы NLP давало больше возможностей, то на таком высоком политическом уровне их использование бы происходило гораздо чаще и специалисты — это обязательно бы зафиксировали. Но отмечу, что мне, как практикующему психологу, очень пригодились техники курса NLP-практик в работе с клиентами.

Денис Дворников: Яркие тревожные слова, такие как "опасность", "угроза", вставляемые в достаточно спокойный текст, могут как-то скрыто воздействовать?

Александр Сухотин: Человек – это система, а система стремится к сохранению собственной целостности. Конечно, когда в речи звучат такие слова, сознательно или бессознательно может повышаться уровень тревоги и восприимчивость к сказанному после слов "опасность". Еще степень влияния таких слов может зависеть от индивидуальных психологических особенностей, например, тревожного человека они заденут с большей вероятностью. Про бессознательное влияние вспоминается история, рассказанная знакомым профессором. Спустя несколько дней после произошедшего теракта, спускаясь в метро, она вдруг заметила, что у нее напряжены плечи, чего раньше не было. И, начав самоанализ, пришла к выводу, что после теракта возникло внутреннее телесное напряжение как готовность отреагировать на потенциальную угрозу и опасность. Понятное дело, что реально произошедший теракт и произнесенные в речи слова будут по-разному влиять на человека, но перебарщивать с призывами дать отпор скрытому врагу все же не стоит. Так можно и до паранойи довести людей, а в некоторых случаях обострить уже имеющиеся проблемы с психикой, тем более, если такие выступления будут частыми.

Денис Дворников: Откуда берется феномен чиновничьего "птичьего" языка. Есть ли в этом попытка ухода от ответственности, от прямых и конкретных формулировок?

Александр Сухотин: Вполне определенно дежурные фразы наподобие разговоров про "духовные скрепы" и "вы там держитесь" указывают на неготовность оратора серьезно обсуждать волнующую аудиторию проблему, желание закрыться от диалога. Давайте вспомним замечательного Остапа Бендера с его "универсальным кодом речей" из 10 000 комбинаций, которого хватило бы на 40 минут выступления. Еще во времена Советского Союза была высмеяна эта готовность типичного чиновника, который не всегда шибко умен, долго произносить пространные речи перед людьми на массовых мероприятиях. Неслучайно резонерство является не только одним из нарушений мышления, но порой используется осознанно в выступлениях проповедников или пропагандистов. В наше время мне приходилось встречаться с выступлениями чиновников на научно-практических конференциях, когда они зачитывали блестяще подготовленный спичрайтером текст, а после отвечали "своими словами" на вопросы из аудитории. И разрыв в словесных конструкциях между речью с листа и живым диалогом был просто колоссальный. Понятное дело, чтобы соответствовать заявленному уровню, им приходилось использовать в ответах шаблонные конструкции с намеком на научность, которые не являлись ответами на заданные вопросы, не содержали конкретных решений поднятых проблем. Если полученный ответ чересчур абстрактен, размыт, то вряд ли после него последуют какие-то действия.

Денис Дворников: О работе спичрайтера. Как научиться попадать в лексику заказчика или начальника, для которого пишется текст? Ведь часто бывает, что текст объективно хороший, но не "зашло", как говорится. Совет психолога.

Александр Сухотин: Вот как раз тут NLP – это то, что доктор прописал. Для начала вам следует получше узнать вашего заказчика или руководителя, проанализировать предпочитаемые им в общении речевые конструкции и метамодели, стиль мышления. Очень важно понять ценности клиента, так как именно они определяют его отношение ко многим вещам в жизни. В такой ситуации спичрайтер вынужден становиться еще и хорошим психологом и коучем, так как он не только выявляет какие-то индивидуальные особенности, но и предлагает изменить и улучшить слабые стороны, чтобы построить более эффективные коммуникации. Умение почувствовать себя заказчиком, представить себе, как бы я мыслил, если бы был заказчиком – выступают залогом того, что подготовленная речь понравится ему, или, как вы говорите, "зайдет".

Денис Дворников: Ну и в завершение, "на сладкое" – самая больная тема: как заставить себя сесть за текст, когда не хочется и нет вдохновения?

Александр Сухотин: Пожалуй, каждый в жизни сталкивался с такой ситуацией. И каждому помогает свой вариант. Можно обратиться к психологу и изменить отношение к деятельности, как раз с использованием техник NLP. Знакомой девушке, которая писала много текстов для журнала, помогала исключительно воля, которая кстати относительно мало изучена в психологии. Взяв себя в руки, она начинала с плана – выделения тезисов, смысл которых потом раскрывала в нескольких предложениях. Если рассуждать о психологических феноменах, лежащих в отсутствии вдохновения и нежелании садиться за работу, то это будут мотивация и эмоции. Внешняя мотивация предполагает получение материального или нематериального вознаграждения за выполненную работу. Внутренняя связана с получением удовольствия от той деятельности, которую выполняет спичрайтер. Психологи считают, что стенические (способствующие выполнению деятельности – прим. ДД) эмоции – как правило позитивные. Хотя в некоторых случаях для того, чтобы заставить себя сесть и написать работу, надо для начала разозлиться. Несложно прийти к выводу, что в ситуации нежелания садиться за клавиатуру преобладает внешняя мотивация и отсутствует или мало выражена внутренняя. Например, надо через пять дней сдать заказчику подготовленный текст по не очень интересной для спичрайтера теме. Человек стремится избегать негативных эмоций и, наоборот, заниматься деятельностью, которая связана с получением удовольствия. Часто в таких ситуациях в мотивационной сфере «надо» более выражено, чем "могу" и "хочу". Можно посоветовать поосознавать все эти моменты, попробовать через самоанализ выделить позитивные изменения, которые произойдут в вашей жизни благодаря написанию работы – получение гонорара, улучшатся умения и навыки, узнаете что-то новое, скинете с своих плеч висящий на них груз в виде невыполненной задачи и т.д. А еще попробовать вспомнить в собственном, или иногда в чужом опыте аналогичные ситуации, которые разрешились успешно. Погрузитесь в связанные с ними позитивные эмоции, ощущения, прочувствуйте это состояние, например, уверенности в собственном профессионализме, веры в себя. Постарайтесь перед началом написания текста пережить эти эмоции заново, и, ощутив себя успешным спичрайтером, вы легко справитесь с задачей.

 

Александр Сухотин – практикующий психотерапевт, директор Академии прикладной психологии и психотерапии, член научно-консультативного совета Российского психологического общества, специально для ИА "Реалист"

 

Беседовал Денис Дворников – публицист, спичрайтер, автор Telegram-канала "Русский Спичрайтер" 

Çàãðóçêà...