Новая тактика протестующих во Франции неизбежно приведет к трансформации полицейской реальности. Так считает адвокат Межреспубликанской коллегии адвокатов, выпускник Высшей школы комиссаров французской полиции Евгений Ворожцов, вспоминая свою совместную работу с французскими полицейскими.
Особенностью нынешних акций «Жёлтых жилетов» стала нетрадиционная тактика действий протестующих. Они эфективно переняли хулиганскую «марсельскую тактику» и фактически отказались от концентрации максимально большого количества участников в одном месте. Напротив, самоорганизующиеся и никак не связанные друг с другом группы могут действовать одновременно и на соседних улицах и на противоположных сторонах квартала. Есть общее время сбора и единый район действий, но не более того. И район этот достаточно значительных размеров, чтобы предоставить участникам широкую свободу действий.
Протестующие могут группироваться и по принципу приемлемого для них уровня насилия. Поэтому на видео мы видим, как в одном месте участники акций дружно поют гимн, а в другом в это же время остервенело ломают решётку сада Тюильри.
Второй особенностью стало отсутствие ярко выраженных лидеров. С самого начала протест попытались оседлать разные политические силы, но протестующие не признали никого из них, а, напротив, подчеркивают свою независимость и народную самоорганизацию снизу через социальные сети. В результате полиция знает время действия и примерный район, но перекрыть весь сектор риска, естественно, не в состоянии физически. Договориться, надавить, даже просто выйти на контакт с организаторами тоже нет возможности, так как явных организаторов тоже нет.
Подавляющее количество протестующих действительно уверено, что они сами договорились через социальные сети. Общее недоверие к политикам разных партий в данном случае служит пародоксальным объединяющим фактором. Как изменилось движение с середины ноября, и что будет дальше? Если судить по внешней картинке, на первый взгляд кажется, что движение «Жёлтых жилетов» растёт и расширяется. Однако это не совсем так.
Акции 1 декабря отличались резким ростом насилия одновременно с падением численности. Напоминаю, что это уже третий по счету «день мобилизации». По официальным цифрам, в первом «дне мобилизации» 17 ноября принимало участие 280 тысяч человек по всей стране, во втором, 24 ноября – 106 тысяч, а в третьем – всего 75 тысяч. Кстати, для Франции цифры отнюдь не рекордные. Профсоюзы могут легко собрать гораздо больше. Можно, конечно, оспаривать конкретную численность. Мне цифры представляются всё-таки заниженными.
Однако динамика, похоже, соответствует истине. При этом, по данным префектуры Парижа, 24 ноября было зарегистрировано 24 раненых, в том числе 5 полицейских, и 103 человека арестовано, а 1 декабря уже 133 раненых, из них 23 полицейских, а задержанных уже 378.
Налицо тенденция резкого спада количества участников при таком же росте насилия и вандализма. С улиц уходят добропорядочные граждане, а на их место приходят хулиганы из неблагополучных районов. Все больше регистрируется нападений на коммерческие предприятия с целью грабежа. Довольно большое количество случаев, когда пожарным мешали работать, что раньше было скорей исключением.
В Париже полиция адекватно реагирует на изменившуюся тактику протестующих. Во-первых, просто гулять можно везде. Никто человеку, не демонстрирующему агрессию, препятствовать не будет вне зависимости от наличия или отсутствия у него желтого жилета. При этом ведётся постоянный мониторинг района акции. Как с помощью агентов в штатском, так и с помощью технических средств, вплоть до вертолётов.
Нельзя строить баррикады. Вообще, нельзя дать долго задерживаться манифестантам в каком-нибудь месте (никаких даже намеков на «майдан»). Как только на какой-нибудь улице начинают строить баррикаду, туда тут же выдвигается отряд быстрого реагирования из резерва. Манифестантов разгоняют, баррикаду мгновенно разбирают. Видно, что эти действия сил правопорядка чётко отлажены и запрограммированы.
Напротив, на грабежи магазинов, банков, поджоги и вандализм полиция почти никак не реагирует. Это свидетельствует об отсутствии достаточных сил. Спецназ перекрывает самые важные направления и ликвидирует попытки создания очагов сопротивления. При этом полицейские стараются мягко, непрямыми действиями, собрать протестующих в одном месте.
В регионах, в отличие от Парижа, большинство акций носило более классический характер. Это были как традиционные демонстрации, так и блокирования различных учреждений, пунктов оплаты платных дорог и т.д.
Интересное новшество: полиция усиленно внедряет агентов в городах, где прогнозируется массовое присоединение к акциям протеста молодежи из неблагополучных районов. Причем как в виде инфильтрации в ряды манифестантов, так и в виде самостоятельного участника. Полиция заблаговременно берёт под охрану торговые центры. Таким образом хулиганы, изначально нацелившиеся на торговый центр, тратят время и силы на бесплодную попытку штурма. На грабеж мелких магазинчиков времени, во-первых, остается меньше, а во-вторых, это не так выгодно.
Для бизнеса здесь большого ущерба нет, так как вся мелкая коммерция в городах обязательно застрахована. К тому же само собой происходит разделение митингующих. Обычные люди уходят, а грабители остаются, связанные бесполезной стычкой с полицией. Сложно сказать, прогнозировали ли власти рост насилия, и делали ли на него ставку. Но по факту увеличение количества грабителей среди демонстрантов играет властям на руку, и они, конечно, не преминут этим воспользоваться.
С одной стороны, не желающие конфликтовать люди (а таких большинство) на акции ходят всё меньше, представителям традиционных политических сил приходится задумываться уже не о том, как возглавить протест, а как от него аккуратно дистанцироваться. Характерно, что CGT — единственный профсоюз, поддержавший акцию 1 декабря, в Париже вообще не участвовал, а в Марселе митинговал отдельно, всячески дистанцируясь как от групп хулиганов из «чувствительных кварталов», так и от обычных организовавшихся через соцсети жёлтых жилетов.
С другой стороны, у государства всё более развязываются руки для возможности применения насилия. А это огромный психологический слом общественного сознания, имеющий далеко идущие последствия.
Кстати, не надо вообще быть сильным аналитиком для прогнозирования роста числа хулиганов среди демонстрантов при многодневных протестах (курсив ИА «Реалист»). Это объективная закономерность!
За последние 20 лет такое явление уже очевидно повторяется из раза в раз. Дело в том, что неблагополучные (чувствительные) кварталы обладают отличной мобилизационной способностью внутри своих районов. Например, я ещё в 2000 году был непосредственным свидетелем, как в небольшом тихом и сонном на первый взгляд городке, в 5 часов утра (!), уже через 10 минут после приезда полиции для проведения следственного эксперимента на площади перед местным торговым центром собралось более 150 человек именно местной молодёжи, готовой отстаивать свою территорию.
А вот собраться и куда-то массово выехать им уже гораздо более сложно. Для этого они должны понять, что акция будет сопровождаться конфликтами с полицией, и осознать возможность наживы. Опыт показывает, что обычно для этого им требуется некоторое время и дополнительные организационные усилия.
В любом случае, независимо от того, предсказан ли был этот закономерный рост насилия и грабежей в случае многодневной акции или нет, но помимо положительных политических последствий, для властей 1 декабря выявило и явление негативное и весьма заметное. А именно: физическую и моральную усталость полиции. Дело в том, что Республиканские отряды безопасности (CRS), а это аналог нашего ОМОНа, они очень не многочисленны. Сейчас, когда акции проходят по всей стране, они, во-первых, растасканы по разным городам, а во-вторых, уже сильно утомлены.
Обычная полиция против демонстрантов остаётся очень условным противником. Она не имеет ни соответствующих технических средств, ни соответствующего уровня обучения, ни опыта. Это видно и по информации из Парижа от 1 декабря, где протестантам даже удалось часть полицейских машин повредить и сжечь, а часть залить краской. Из одной машины даже похитили автомат.
Когда полиция не может защитить свои машины, а уж тем более личное оружие, это значит, что у неё есть определённые проблемы, которые к тому же усиливаются. Поэтому не случайно, что именно по итогам 1 декабря полицейские профсоюзы хором (!) потребовали введение режима чрезвычайного положения и, судя по реакции политиков, их призыв будет, как минимум, серьёзно рассмотрен.
Ещё один маркер — это экстренная отмена запланированного визита премьер-министра Эдуарда Филиппа в Польшу. Вместо саммита по климату он наконец-то вечером в субботу поехал в казармы полицейских и в проникновенной речи выразил им поддержку и огромную благодарность за их самоотверженность. Недостаточная численность и усталость полиции видна и по тактике её действий в последние дни. В общем и целом силы правопорядка стараются не вступать в физический контакт с демонстрантами. Это утомительно, опасно, с учетом возможности получить ответные удары и травмы, и позволяет представителям СМИ делать фотографии с неудачного для полиции ракурса.
Поэтому по всей стране, в случае малейшего конфликта с толпой, полиция массово применяет слезоточивый газ. Это происходит даже в небольших городах. Применение газа действительно массовое, от него прекрасно достаётся и всем окружающим. Параллельно власти продемонстрировали ярко выраженную готовность к насилию. Всячески подчеркивается, что насилие применяется не против обычных протестующих, а против грабителей.
Резкий рост количества задержанных в крупных городах связан именно с тем, что полиция если не на политическом уровне, то на уровне директора полиции получила указание не просто пресекать грабежи по возможности, но и целенаправленно арестовывать грабителей. Раньше такой целенаправленной работы именно по задержанию грабителей не было. Так, в официальных заявлениях всячески подчёркивается, что все 23 арестованных в Марселе 1 декабря не являются протестующими, не носили жёлтых жилетов, а задержаны были именно за нападения на магазины.
А прокурор Парижа Реми Хейтц пообещал преследование всем участникам насилий и разрушений, которые будут идентифицированы. Это также кардинальное изменение политики, произошедшее в последние дни. Традиционно за погромы и драки с полицией во время демонстраций никакого наказания не было. Французы закрывают на них глаза, предпочитая не вставать на скользкую дорожку обвинений в преследовании по политическим мотивам.
Каждый выходящий на массовое мероприятие, в том числе и сопровождающееся вандализмом, повреждением имущества и драками с полицией знал, что ему за это ничего не будет. Полиция будет драться, но не будет никого арестовывать и уж тем более привлекать к суду. Сейчас же прокурор не только предупредил о такой ответственности, но и подчеркнул, что такая ответственность может наступить не только в случае задержания на месте, но и постфактум, к лицам, «которые будут идентифицированы».
Это очень важное заявление, меняющее правила игры. Параллельно с кнутом был энергично продемонстрирован и пряник.
2 декабря внезапно появилась некая самозванная группа, которая назначила себя переговорщиком с правительством. Группа эта охарактеризовалась как «свободные желтые жилеты», и под предлогом прекратить разрушать собственную страну, а также в целях предотвращения скатывания во взаимное насилие призвала протестующих пойти на обсуждение своих требований с властями. Обсуждение это видится в виде некоей «национальной социальной конференции» и региональных дебатов.
Понятно, что это элементарная проправительственная провокация. Однако методика такого подрыва оппозиционного движения изнутри имеет уже более чем столетнюю историю и, при всей своей простоте, и по сей день остаётся самым эффективным средством разделить протестующих и «заболтать» конфликт.
В общем и целом, власти пока скорее имеют более предпочтительные перспективы, чем протестующие. «Жёлтым жилетам» для сохранения потенциала необходимо и дальше удерживать уровень мобилизации своих сторонников, причём на всей территории страны и даже расширяя географию, чтобы дезориентировать и ещё более утомить полицию.
Тем не менее реальная динамика численности и состава участников акции показывает, что если с географией всё неплохо, то вот с массовостью намечаются проблемы. Нужен какой-то новый стимул, чтобы вновь сподвигнуть людей выйти на улицы. Правительство, в свою очередь, старается «пересидеть» волну протеста, дискредитировать его, использовать его слабые стороны и перевести в формат переговоров, где протест без сомнения и умрёт. Потом, по итогам долгих переговоров, им скорее всего дадут какую-нибудь мелкую подачку, но протест уже будет подавлен и не опасен.
Власти последовательно занимают активную и жёсткую позицию. С одной стороны, демонстративно не идут ни на какие уступки, а с другой высказывают чёткую и однозначную позицию поддержки правоохранительных органов. А для бюрократов всех уровней и сил правопорядка ясная поддержка сверху значит очень много.
Однако, пришла беда откуда не ждали! Внезапно для всех «Жёлтые жилеты» появились в Нидерландах. Требование стандартные и общие для всех. Рост цен, пенсионная реформа и непопулярная реформа трудового законодательства. И хотя акции были малочисленными, по несколько десятков человек, но они сразу прошли в нескольких городах и теоретически могут стать только первой ласточкой.
Голландские власти с ходу отреагировали по местным меркам жёстко и задержали троих участников. Для европейской акции в 30-50 человек это значительное число.
Распространение «Жёлтых жилетов» на всю Европу реально может дать движению так необходимое ему новое дыхание. Теоретически никаких препятствий для этого нет. Социальная повестка в Западной Европе абсолютно одинаковая, протестные настроения — налицо.
По итогам «третьего дня мобилизации» противостояние «Желтых жилетов» и французских властей перешло в форму клинча. Наибольших успехов добьётся тот, у кого больше терпения. Нам остается только осмыслять и анализировать: уж очень в тесном европейском мире (хрустальном доме) все мы живем!
Владимир Ворожцов – российский государственный деятель, генерал-майор внутренней службы в отставке
