Проблема вокруг аргентинского рейса российского спецборта – это проблема прежде всего нравственная, и сейчас это нравственная проблема номер один. Молчание в данном случае равнозначно лжи, а ложь должна вести к отставке всех, кто не может прямо ответить на вопросы, и к расформированию соответствующих структур.
Итак, самолет специального летного отряда 7 декабря был в Буэнос-Айресе – это отрицать уже бессмысленно, сколько ни блокируй сайты. Аргентинская сторона, конечно, подтвердит погрузку в этот самолет чемоданов с мукой, заменившей героин. Если их действительно туда грузили.
В наших СМИ то появляются, то исчезают комментарии на эту тему. Заголовки (возможно, принадлежащие журналистам, а не авторам комментариев) излагают путаную и невнятную позицию. «Самолет не имел отношения», «отряд не участвовал»… Самолет – это железка. Отряд – это экипаж и стоящая за ним организация.
А вот дальше начинаются главные вопросы. Если груз перевозили этим бортом, имеют ли отношение к перевозке лица, которые на борту находились? Кто это был? Могли ли они дать экипажу команду, против которой он не смог бы возражать? Могло ли передать такую команду посольство? Или она поступила начальству экипажа в Москве?
Предположим, что груза на борту не было. В этом случае – когда и каким рейсом он был доставлен в Москву? Никакого секрета это уже составлять не должно.
Если груз доставлялся в рамках операции по разоблачению наркоторговцев, то зачем вообще его везли с таким «почетом»? Гораздо проще было бы отправить обычным рейсом, чтобы не вызывать, простите за тавтологию, подозрений у подозреваемых. Или не хотели даже формально задействовать диппочту?
Наконец, кто и когда допросит всех участников инцидента и их руководителей, дабы понять, кто из них понимал, что в багаже мука, а кто считал, что — кокаин? На такой борт «просто так» ничего не погрузишь. Надо или быть совершенно «своим», или иметь очень высокий и официально подтвержденный приказ. Наличие более чем 350 кг порошкообразного вещества точно было замечено профильными службами – и аргентинскими, и российскими. Даже если речь шла о диппочте. Поэтому говорить «мы не знали, что было в мешках», бессмысленно.
И – еще раз – главный вопрос. Ответят ли нам на вопросы, поставленные здесь, или будут лгать – словом или молчанием? И вот это критерий нравственного доверия к власти. Ко всей власти. Потому что речь идет о смертоносном и в высшей степени аморальном деле – о массовой торговле наркотиками.
Протоиерей Всеволод Чаплин, специально для ИА «Реалист»
