МОСКВА (ИА Реалист). Главное условие эффективности пропаганды, впрочем, как и любого информационного воздействия, — максимально длительное сохранение ее целостности. Характер современного мира интегрированных коммуникаций таков, что любой разрыв целостности сравнительно быстро «расковыривается» и заданная, задуманная вами или заказчиками картина мира, рассыпается. Да, конечно, социокультурные особенности того или иного общества (их часто путают с национальными — совершенно неправильный подход, вредный даже) имеют некое значение, но пока не столь большое. Глобализация свою роль унификации восприятия все же сыграла.
Итак, самое главное в пропаганде целостность и взаимо-увязанность, с одной стороны, различных «слоев» пропаганды, с другой — пропаганды и реальной действительности, а с третьей — соответствия картины, которую рисует пропаганда, и картины «желаемого мира», формируемой мозгом потребителя информации («образ мира» — идеальный или приемлемый), объекта вашего информационного воздействия. Если совсем упрощать — мозг рядового обывателя, вовлеченного в социально-информационные процессы.
Посмотрим на ситуацию с точки зрения максимального градуса цинизма:
Имеется несколько слоев пропаганды, главными, но не единственными из которых, являются:
Стратегическая пропаганда. В основном, в действительности, направлена на свой «тыл». На «чужих», — если получится найти «разлом» в обществе противника (в обществе! — не в информационной политике или пропаганды) и начать его «расковыривать».
Пропаганда интерпретаций. Здесь уже возникает некий постоянно меняющийся баланс между воздействием на «своих» и «чужих». Меняется он в зависимости от ситуации и задач в рамках противостояния, будь то классическая война или де гибридное противостояние.
Ситуативная информационная отработка событийного ряда. Рискну сказать, что здесь главный объект воздействия — «противник». Ему нужно кровь из носу навязать свою версию «текущих событий» (знающие люди прочитав эти два слова улыбнулись).
Если говорить честно, со здоровым и не здоровым цинизмом, то картина получается следующая:
По стратегической пропаганде на момент начала СВО достижения и России, и киевского режима были примерно равно. Украине внушили, что Россия слаба и весь мир с ними, а России, — что Украина слаба и никто не полезет. Собственно, результат мы наблюдаем сейчас: оба «тыла» демонстрируют изрядную степень устойчивости, в России, конечно, существенно больше, поэтому время играет на нас, а украинцы столь болезненно относятся к признакам предательства со стороны внешнего мира, столь бурно на это реагируют. И дальше будет только хуже.
Именно здесь сейчас главный разрыв между пропагандой и реальностью. А у нас ситуация явно улучшается: нашему обществу удалось объяснить две кажущиеся простыми (на самом деле — совсем не простые) вещи: на Украине нам противостоит противник циничный, жестокий и сильный. Он не сдастся просто так, его надо ломать. И второе: мы не с ВСУ воюем. Мы с НАТО воюем. Да, увы, пока эти пропагандистские успехи не трансформировались в практические действия в тылу, что мы тут регулярно наблюдаем, но понимание в обществе серьезности и «небыстрости» разрешения ситуации явно есть. А значит увязанность реальной ситуации и картины существенно возросла по сравнению с мартом 2022 года. В отличие от того, что происходит «на Украине».
По ситуативной отработке информационных поводов, спору нет, украинская сторона нас переигрывала и продолжает переигрывать. Киев добился крайне высокой скорости реакции на события. У нас… Есть проблески, спасибо военкорам, но в целом по понятным причинам мы запаздываем. И все бы ничего, но киевской стороне удается через эту отработку удерживать связь с реальностью, даже если эта «реальность» вранье. Вообще феномен «наддувания» тактических успехов противником должен быть изучен. Но не для того, чтобы у нас его воспроизводить, — не дай Господь. А для того, чтобы подумать, как технологически, алгоритмические, если хотите, ему противостоять.
Наконец, средний уровень пропаганды, «пропаганда интерпретаций»… Собственно, это тот уровень, где у них Арестович, которого многие у нас видят «гением пропаганды» и Гордон (но это так, эпигон В.Соловья, локализованная версия). Вот, тут, интересно. Ответственно говоря, до середины июля киевская сторона почти всегда нас переигрывала. Даже были попытки объяснить это тем, что «а мы просто не играем в эту игру». В эту игру нельзя не играть. Просто надо играть правильно с учетом всех обстоятельств и фактором.
Но с середины июля ситуация начинает меняться и это становится колоссальным вызовом для Киева. Арестович, конечно, продолжает «заходить», но не на «ура», а главное, — он продолжает заходить только «там». У нас Арестович превращается в ходячую хохму. И я, кстати, не согласен с тем, что ее нужно вообще снять… Нет «Арестович», — продукт умолчания, некоей «тайны», поиска «нового знания» (слушайте, недоверия к коммуникации государства, конечно, у нас сокращается, но, блин, не совсем).
Отсюда два вопроса: почему «Арестович», если подразумевать под этим систему интерпретаций все еще работает у «них» и почему он (и его «клоны») практически перестали работать у «нас». У «них» «коллективный Арестович» работает потому, что его интерпретации, все больше расходясь с реальностью, продолжают соответствовать тому миру, что нарисовало себе в мозгу украинское общество, вернее наиболее активная его часть. Реальность… А какая часть украинского общества за пределами «Большого Донбасса» и денацифицированной Таврии затронута «реальность СВО» в действительности? Согласитесь, — весьма небольшая. А те, кто по другую сторону линии фронта… Они, конечно, остаются объектов воздействия, но так… «Объект воздействия третьего сорта», даже не второго. И для них главное — не пропаганда а, как раз, реальность, вокруг.
Подчеркну, однако: для украинской пропаганды главный объект воздействия — внутри контролируемой территории. И там же, внутри, главный враг… А еще «Арестович» продолжает «у них» прокатывать, потому что сохраняется хотя и часто искусственная, но связанность между интерпретациями и отработкой событийного ряда. Правда теперь приходится информационные поводы («перемоги») конструировать, но это нормально, если в обществе есть устойчивое желание поверить в близкую победу.
А у «нас» «коллективный Арестович» не работает по трем причинам. Во-первых, худо-бедно наши «интерпретации» стали профессиональнее и, что немаловажно, — честнее. И нужно отметить, что важнейшую роль здесь сыграла нормализация (не до конца, но процесс идет хорошо) отношений наших силовиков с нашими военкорами.
Во-вторых, из «песни» слова не выкинуть, — «коллективный Арестович» все больше ориентирует свою деятельность «внутрь». В отношении российской аудитории активность явно сворачивается, становится халтурной. Не нашли они разлома, который можно легко и безопасно «расковырять».
И, третье, вытекающее из второго: целостность нашей пропаганды растет. Коллеги, не надо протестовать, при всех издержках, растет, особенно на уровне единовекторности контента, хотя «фейковый контент» пока проходит в состоянии цейтнота и со мной это тоже случается. А значит растет и совокупная эффективность всей системы.
Сказанное, однако, говорит о том, что с одной стороны, мы, Россия, смогли выйти из проигрышного состояния в информационной войне и добиться некоего «равновесия пропаганды». А с другой — этого оказалось явно недостаточно для того, чтобы обеспечить слом в нашу пользу настроений украинского общества. Да, тенденции и время явно играют на нас, но время не бесконечно для всех.
Чтобы я порекомендовал…? Из того, что можно озвучить, — самое простое. Сокращать пространство для украинской пропаганды «среди своих». И она быстро начнет терять эффективность. Ну, вы поняли…
Дмитрий Евстафьев — кандидат политических наук, автор телеграм-канала «Профессор смотрит в мiръ»
