Уверения европейских политиков в том, что евреям рады в Европе, и одновременно с этим ограничение религиозной свободы вызывают серьезные вопросы о будущем европейского еврейства, полагает главный раввин Москвы, президент Совета раввинов Европы Пинхас Гольдшмидт.
«Религиозные лидеры объединились в своем мнении: происходящее в Бельгии не кампания по защите животных, а укрепление правых националистов в политике страны и ограничительные шаги правительства против 900-тысячной мусульманской общины Бельгии, а также, как следствие, и против одной из самых старинных еврейских общин Европы, которая насчитывает около 30 тыс. человек. Критики закона говорят о том, что, прикрываясь правами животных, европейское правительство использует запрет шхиты для ведения антимиграционной политики против мусульман, не рискуя быть обвиненными в расизме и ксенофобии», — резюмирует рав Пинхас в своей статье для «Независимой газеты».
Главный раввин российской столицы напоминает: «В начале сентября в бельгийской Валлонии вступил в силу закон о запрете религиозного забоя скота. В соседней Фландрии аналогичный закон был принят еще в январе этого года».
По его словам, «позиция представителей еврейской и мусульманской общин здесь однозначна – новые законы носят исключительно антимиграционный характер и не имеют ничего общего с защитой прав животных».
«Они направлены в первую очередь против мусульман Бельгии. Мы, евреи, несем сопутствующий ущерб – но от этого совсем не легче», — отмечает рав Пинхас.
Президент Совета раввинов Европы рассуждает о цикличности истории: «Давайте вспомним, что в 1895 году в Швейцарии приняли закон, запретивший ритуальный забой животных, и причина была очень проста – остановить поток приезжающих религиозных евреев из Российской империи. Давайте вернемся в 1933 год, когда Гитлер пришел к власти в Германии, и один из первых законов против евреев, который принимается, – это запрет на ритуальный забой животных по еврейским обычаям. О «гуманизме» Гитлера рассуждать не будем. Этот закон был принят, чтобы «помочь» евреям уехать из Германии».
«В обоих упомянутых случаях законы носили антимиграционный характер и не имели отношения к защите прав животных», — вспоминает Пинхас Гольдшмидт.
