До недавнего времени в Конституции России почему-то не упоминалось о Боге. Но вот буквально за несколько последних дней объединенный фронт почти всех слуг народа — Федерального собрания и региональных законодательных органов «по просьбе простых российских людей», в терминологии бывшей простой ткачихи, а ныне выразительницы наших чаяний и несменяемого депутата Госдумы, решили восстановить историческую справедливость. За исключением нескольких идущих не в ногу, в главе 3 Конституции Федеративное государство почти единогласно и повсеместно было затвержено, что Бог имел и имеет важное отношение к государственному строительству в нашей стране.
Казалось бы, этому факту, безусловному для депутатов — бывших членов КПСС, комсомольцев и членов советских профсоюзов, которых 70 лет вынуждали скрывать свою приверженность религии, следовало отвести специальную, божественную, статью. Но значимость Всевышнего в деле госстроительства депутаты почему-то формально принизили, указав его роль только в ст. 67, посвященной территориальному устройству РФ. Вот что они в ней записали:
«Российская Федерация, объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии Российского государства, признает исторически сложившееся государственное единство».
Какое отношение эта поправка имеет к территориальному устройству России, я не понял. Всего же поправок около 200, размещены они в девяти статьях. Но для меня оказалось достаточным подвергнуть сомнению одну из них, приведенную выше, чтобы задаться вопросом, а нужно ли голосовать за все чохом? Этот пакет глава ЦИК Элла Памфилова, совсем по Фрейду, образно сравнила с комплексным обедом с одним некачественным блюдом, допустим, борщом трехдневной давности. Но если нет выбора и вы голодны, то несъедобное в комплексе блюдо можно слить в помойное ведро. А как поступить с пакетом поправок, в котором кое-что не нравится, но за который нужно либо проголосовать целиком, либо «проиграешь»?
Сложилось впечатление, что авторы упомянутой, не понравившейся мне, поправки либо провокаторы, задумавшие сорвать одобрение народом этого, в общем то, нужного документа, либо они плохо знают историю страны, либо все это вместе смешалось в одном флаконе. И вот почему.
Во-первых, мои предки, евреи, жившие в черте оседлости, подвергавшиеся притеснениям и погромам и лишенные многих прав, не могли, если бы даже могли, внушить мне необходимость преемственности этого бесправия. То же с уверенностью можно сказать о миллионах русских людей, потомках крепостных крестьян. Во-вторых, бог в мире не унифицирован: у иудеев он един, у христиан — триедин, у буддистов бог совсем другой, поэтому следовало бы говорить о некотором множестве разных Всевышних, а не об одном общем. В-третьих, последний царь в силу недомыслия, но с верой в Бога, разрушал государство российское. В-пятых, в советское время страной управляли безбожники. Можно продолжить… Поэтому утверждать, что предками нам переданы и нами усвоены идеалы рабства, расизма, ксенофобии и прочих мерзостей в качестве основ для развития российского государства представляется поклепом. Очевидно также, что ни о каком исторически сложившемся государственном единстве Российской Федерации с царской Россией ввиду различия идеологий этих государств быть не могло.
Любопытен семантический и грамматический анализ этой поправки, представленный филологом Михаилом Эпштейном. Вот что он написал в Фейсбуке:
«Меня поражает неграмотность и абсурдность одной из основных поправок. Если бы такая фраза мне попалась в школьном сочинении, она заслужила бы в лучшем случае тройку с минусом. Фраза открывается причастным оборотом, определяющим Российскую Федерацию как «объединенную тысячелетней историей». А завершается она глагольной группой, утверждающей то же самое и теми же самыми словами: «признает исторически сложившееся государственное единство». В чем смысл фразы? Что в исходной посылке, то и в заключении. Единственный глагол во всем этом длинном предложении — «признает». Исторически объединенное признает свое историческое единство, то есть РФ признает то, чем уже давно является. Полная тавтология вроде масло признает, что оно масляное.
В фразе из двадцати шести слов тема, то есть известное, выражена двадцать одним словом, а новое, поясняющее тему, — всего пятью словами, которые повторяют то, что уже содержится в теме («признает исторически сложившееся государственное единство»). Это наихудший образец организации речи: куцее пояснение поглощается громоздкой темой и практически сводится на нет. Фраза «мама мыла раму» несравненно более содержательна.
Далее, «…предков, передавших нам… преемственность развития…». Преемственность нельзя передать, потому что преемственность — это и есть передача, то, что передается от предков к потомкам, и то, что потомки перенимают от предков. В словарях «преемственность» определяется как «последовательная передача чего-либо от одного к другому». Поэтому «передать преемственность развития» — это передать передачу того, что передается в ходе передачи.
Еще раз перечитаем филологически этот перл конституционной мысли. Три причастных оборота на один глагол. Три повторяющихся лексических единицы: история — исторически, государство — государственное, объединенное — единство. К ним добавляется семантический повтор: «передавать преемственность». Замороженный язык, замороженная мысль, а в целом, под видом конституционного основоположения — многословный абсурд. Это отсутствие смысла и движения в ключевой фразе говорит только об одном: у государства, так себя «конституирующего», нет развития, нет динамики. Самой логикой языка оно обречено на «самоповтор».
По мнению депутата Госдумы Натальи Поклонской, после убийства царской семьи правление над Россией взяла в свои руки Пресвятая Богородица, которая и правила нами все «безбожные» годы. Казалось бы, и ее, Богородицу, имевшую отношение к федеративному устройству и госстроительству России, необходимо было упомянуть в главе 3 Конституции, чего почему-то не сделали. В интервью «Комсомольской правде» в июле 2015 г. Поклонская рассказала:
«Когда убили царскую семью, одной монахине было видение, чтобы она спустилась в подвал храма в Коломенском и нашла дощечку «черную», помыла ее, чтобы дощечка «сделалась красной», и она увидит на ней образ Пресвятой Богородицы. И в подвале храма действительно нашли образ Богородицы «Державный». В этой находке был глубокий смысл. После убийства царской семьи Пресвятая Богородица взяла в руки правление над Россией. В красном одеянии, с младенцем на руках она нашу Россию покрывает и ведет».
Из этого утверждения следовало, что наши органы государственной власти, оказывается, якобы давным-давно управляются извне. Однако, на мой взгляд, это очередной после Ленина поклеп, на сей раз — на Пресвятую Богородицу, которую Поклонская фактически обвинила в некомпетентном управлении Россией, приведшем в 1990-х годах, в конце концов, к развалу экономики и обнищанию значительной части населения страны.
Странно, почему бывшего прокурора Крыма, а ныне законодателя Поклонскую не смутило, что Пресвятая Богородица не могла действовать в нарушение ст. 14 Конституции РФ, согласно которой Российская Федерация — светское государство и религиозные объединения от него должны быть отделены. Не смутило это и ее коллег, включивших в Конституцию РФ упоминание о Боге.
Глава Госдумы заявил 12 марта примерно следующее: кто против нас, то есть кто против поправок к Конституции, тот не то – наш, то есть депутатов, враг, не то — враг народа. Так он защищал Валентину Терешкову, накануне огласившую предложение «об обнулении», которое, невзирая на возражения президента страны, депутатами было принято, но подверглось резкой критике в соцсетях. Я и подумал: к чему бы это? Неужели во время голосования о поправках к Конституции установят скрытые камеры в кабинках, и затем будут арестовывать «врагов народа», как в 1937-м? Или кое у кого «крыша поехала»?
И у меня в который уже раз невольно возник вопрос: если в интересах страны и общества у кандидатов в депутаты всех уровней требуют представления справки об отсутствии судимости, то почему обходятся без медицинского заключения о состоянии здоровья слуг народа, страждущих послужить ему?
Моисей Гельман — главный редактор газеты «Промышленные ведомости»
