Путин выступил с обращением к нации. Четко, по пунктам объяснил, что и как надо делать.
Логика действий западноевропейских стран толкала его к, казалось бы, единственно правильному, хоть и непростому решению – объявить ЧП. Он нашел выход – объявил каникулы. Даже терминологически это было сделано правильно, ибо слово «каникулы» из школьного, известного всем обихода, всегда имело радостные коннотации, в отличие от ЧП (представьте, что в школе время каникул назвали бы ЧП) и предвещало отдых и изменение привычного графика жизни.
Важно, чтобы следующим, немедленным этапом, стал строгий контроль за исполнением сказанного. Судя по реакции тех же арендодателей, администраторов банков, они относятся к категории людей, которые воспринимают приказ, как пожелание, а не пожелание, как приказ. Отовсюду понеслись тревожные кличи, что добровольно никто следовать пожеланиям и рекомендациям Путина не собирается, что владельцы крупных ТЦ, которые воспринимают потерю ста миллионов из пятнадцати миллиардов, как прямую дорогу к обнищанию, прямо заявляют, что аренду снижать не будут, что они ничего никому не обещали, а кто обещал, тот пусть и выполняет. Поэтому если в ближайшие дни не добиться буквального исполнения предложений Путина, то резко усугубится и без того непростая ситуация.
Также очень важно сохранить общее духовное и моральное состояние тысяч людей, которые сейчас вынужденно или добровольно засядут дома. За 20 лет из очень многих телевизором, газетами, сайтами, т.н. современной литературой выбили способность к восприятию всего сложного, глубокого, осмысленного. Нормальных книг под рукой нет, серьезную прессу никто не выписывает, творчество, начиная от чеканки и выжигания и заканчивая изготовлением кошек из ваты и макраме большинству неведомо.
Ergo жизнь закольцуется в координате «стол-телек-компьютер-стол-сортир-телек-стол-кровать». «Крики, и хохот, и гам, Речи бессвязны и пылки; Шумно и весело там – Всюду стаканы, бутылки…» Да и как может быть иначе, когда не хочется заглядывать в себя, чтобы не видеть помойку, в которую годами валился всякий хлам и суррогат и которую так противно теперь трогать. Самоизоляция потребует самоассенизации, но мало кто решится на это. В итоге хватит месяца, чтобы из этих квартир вышли совсем другие, безотрадные люди со вчерашними лицами, утратившие многое из того и дотоле небогатого багажа приличий и условностей.
Поэтому если уж все сейчас меняется, то надо, наконец, коснуться и неизменной годами сетки вещания. Почистить ее, сделать лучше, чище, более обнадеживающей, реже, чем обычно похожей на репортаж с городской скотобойни или интервью с редактором «Вестника падших женщин». Продумать комплекс других, самых неожиданных мероприятий – от доставки на дом книг до проката учителей рисования – только чтобы эта неожиданно для многих случившаяся пауза послужила к открытию чего-то нового, а не усилению тоски и безысходности.
Борис Якеменко – историк, доцент кафедры истории России Российского университета дружбы народов
