Прошло больше года как Дональд Трамп стоит у “руля власти” в Белом доме. С определенной долей уверенности можно говорить о сложившемся внешнеполитическом курсе. Еще недавно неявные тенденции, споры и дискуссии вылились уже в заявленную и открыто декларируемую политику. Какова она? Как и прежде, при Бараке Обаме американская внешняя политика идет в русле двухпартийного консенсуса, являясь логическим продолжением курса предыдущей демократической администрации. Однако при Трампе она становится более агрессивной и напористой, ценностная риторика, характерная для демократов, не исчезла, а дополнилась новым стилем циничного реализма республиканцев. США уже не прикрываются пафосными лозунгами о защите свободного мира, а открыто заявляют о своей приоритетности карать неугодных и продвигать свои интересы вопреки всему.
Д. Трамп благополучно забыл о своих предвыборных намерениях во внешней политике. Его рациональные стремления по улучшению отношений с Россией вдребезги “разбились о стену” американского милитаризма. Дабы не быть изобличенным в сотрудничестве с “враждебной Россией”, под давлением агрессивного имперского истеблишмента, он окружил себя безусловными “ястребами”, круг мышления которых ограничен лишь дальностью и точностью полета томагавков. Видимо, одиозным присутствием военных в администрации (Г. Макмастер, Д. Келли, Д. Мэттис) явно дело не обойдется. Истеблишмент нацелился на наиболее умеренную часть администрации, возглавляемую Рексом Тиллерсоном.
Весьма показательно и появление “новой” Стратегии национальной безопасности, пропитанной “духом Рейгана” с его опорой на “мир через силу”. Новый военный бюджет, достигший фантастической планки в $700 млрд, уже “пробивал” этот потолок при “неоконсервативной” администрации Дж. Буша – мл. Нынешние “военно-финансовые достижения” администрации Д. Трампа – своеобразный реверанс американским правым. Этот вариант изначально рекомендовался Трампу “кузницей” неоконсерваторов – Американским институтом предпринимательства (доклад Repair and Rebuilt. Balancing new military spending for a three theatre strategy.)
Как ни парадоксально это звучит, но внешняя политика сегодняшней “сверхдержавы”, США, сильно напоминает стиль “страны-изгоя”, и явно входит в противоречие с идеалами и стандартами “мирового полицейского”, для которого важен управляемый и регулируемый им мир. Какое-то время в 1990-е-гг. так и было. Мировое распределение сил было явно в пользу США. Современный мир, однако, стал другим. Глобальное доминирование одной державы, даже такой крупной и влиятельной как США, невозможно. Ресурсы бывшей “гиперимперии” оказались ограниченными. И потому главное же сегодня для США – создать очаги напряженности, нестабильности, сформировать “окно возможностей” для обоснованного применения силы с целью демонстрации своей мощи. Применение силы хотя-бы в одном регионе должно стать “предупреждением” для любой страны-ревизиониста, которую не устраивает американский порядок мироустройства. Такими “ревизионистами” для США являются, как известно, Россия и КНР. Можно добавить сюда и “региональных игроков” с глобальными амбициями – КНДР, Иран и другие страны.
Сейчас в мире существуют, по меньшей мере, три очага напряжения, где могут быть потенциально спровоцированы глобальные конфликты, в результате которых американская (читай – мировая) финансовая элита сможет изменить “правила игры”, списав внутренний долг США в $20 трлн, устранив экономических и геополитических конкурентов, расчистив таким образом дорогу для своей гегемонии.
Угроза войны с точки зрения Вашингтона является не экстраординарной мерой или сумасшествием, а актом рациональным. США стремятся продемонстрировать всему миру готовность Америки повсеместно защищать свой миропорядок, стремятся дисциплинировать мир страхом применения силы. Нельзя забывать и то, что США являются первой и единственной страной, применившей ядерное оружие против мирных жителей Хиросимы и Нагасаки. Означает ли это неизбежность ядерной войны? Нет.
Необходимо вести разговор об американской стратегии, в которой угроза войны – одно из эффективных средств для достижения политических целей. Актуализированный американскими усилиями фактор угрозы со стороны стран-ревизионистов даёт США возможность консолидировать не только союзников, но стран, боящихся Россию и КНР. Отказ от глобальной миссии по демократизации мира (даже на словах) создает для США гибкие возможности не ввязываться в дорогие авантюры, на которых они “надломились” во времена Буша-мл., но укреплять свои “форпосты” в различных регионах.
Можно предположить, что в этой связи США будут использовать региональные проблемы и кризисы для наиболее эффективного управления и сохранения своего влияния, демонстрации силы. Потенциально таких регионов несколько:
- Регион АТР.
- “Большой Ближний Восток” (Израиль, Палестина, Иран, Саудовская Аравия, Турция и Сирия).
- Восточная Европа (Украина и Прибалтика).
Поставки летального оружия на Украину, ежедневные провокации в отношении КНДР проведением широкомасштабных маневров вблизи её границ, безрассудные заявления о готовности уничтожить Северную Корею, признание Иерусалима столицей Израиля, заявления о выходе из ядерной сделки по Ирану – всё это укладывается в заявленный выше сценарий. По своей сути мы имеем дело с политикой “ревизионистской” державы. Именно США стремятся вернуть мир к состоянию однополярной эпохи.
Константин Блохин – кандидат исторических наук, эксперт Центра исследования проблем безопасности РАН, специально для Информационного агентства “Реалист”
